b000002178

пал совсем, и с.возом. Так думал: «Ну, больше, мол, Петруха, не жилец ты...» А еще оженился недавно только. Жалко было бабу... Да перцовки, братцы, вы- пил это с фершалом штоф, ну, и опять хоть снова в зажору полезай. — Да ты это к чему сказывал о перцовке-то? — переспросила хозяйка. — Это я к себе... — А кто тебя просил? Ты слышь, я рассказываю: на хозяина, мол, страх напал. Говорит: «Мотри, кабы после-то совесть не заклевала». Я вот к чему... А он об зажорах. Всякому свое мило,—заметил возчик и улегся на лавке, подостлав тулуп — Так я вот об этом-то... Как ты скажешь... Бы- валый ведь ты?—обратилась хозяйка к Луке Трофи- мычу. — Ну, об этом как тебе говорить,—Лука Трофи- мыч затруднялся и продолжал смущенно:—Дело точно будет, так сказывать надобно, доброе... Да во всем нужно с рассудком... А пожалуй, и так скажем, что как ежели по человеку... — Да, да... Без рассудка долго ли до греха. А все ж за благодушного-то судью бога помолят. — Помолят. Это будь спокойна, хозяйка,—загово- рил один из возчиков, подходя к столу. —Да вот как помолят-то, я вам скажу... Ты, что ли, в судьях-то был? — Я был. — Ну, так вот... Я, может, тебя за твое-то благо- душие во как бы отблагодарил, кабы в силу было... Так вы меня племяшом уважили, что я за кашу не сяду, за вас не помолившись. Что ж у тебя племяша-то судили? — Судили. Так, дело совсем непутящее было. За- шел, вишь ты, братец, он в городе с ребятами в кабак, да и забаловались там за полуштофом. А тут, на грех, и случилась в кабаке-то драка, да кто-то и умри не- путевым часом. Всех и забрали. И нашего-то. Год сидел в тюрьме. Совсем мы со старухой, с мат- кой-то его (сестра мне будет), порешили, что уж пропадать ему за чужое дело... Паренек был исправ-