b000002178

прочих крестьян, а сами они вследствие своего особен- ного положения были храбры со всяким начальством, и их иногда трусили не на шутку сами старшины. В особенности умели они всегда выхлопатывать разные льготы для сирот у мира. У них же самих с мирским начальством происходили частые стычки из-за разных «новых наложений», которых по каким-то причинам никак не хотели признавать Павла и Секлетея. Разбор этих столкновений старшины всегда передавали на мирское обсуждение, и мир обыкновенно освобождал их от этих «наложений», принимая уплату их на себя. Но в последнее время, когда этих «наложений» стало все больше, а населению росло, земли же недоставало, и, кроме того, среди суровецкого общества появились богатеи, разжившиеся кулачеством, собственники, ску- пившие у помещиков окрестные земли и обрабаты­ вавшие их батраками из своих же сообщинников, между миром и «келейницами» эти столкновения сде- лались чаще. Богатеи не хотели брать на себя круговую поруку уплаты за них «новых наложений»; кроме того, они жаловались, что за «келейницами» земля да- ром пропадает, а на миру недоимки растут. Между «келейницами» и богатеями началась борьба. На­ чальство стояло за богатеев, а мир малодушество- вал... Мы уже видели, к чему пришло дело. В Павле и Секлетее, кажется, уже созрело окончательное реше- ние, и они не желали поступаться чем-либо и не шли «на умиренья». Я вошел в темные сенцы и отворил дверь налево. Войдя в эту древнюю, с почерневшими стенами комнату, с русской печкой, по обыкновению, в левом углу, но довольно просторную, в тотчас почувствовал ту особенную приятность, которая возбуждает в нас домовитость. Всюду виделась замечательная чистота, выскобленные и вымытые мылом лавки и столы; в переднем углу была большая божница с деревянным голубем, висевшем с потолка, с толстыми, в кожаных переплетах книгами, с черными иконами, на которых чуть видно светились лики святых от лившегося на них слабого сияния зажженной восковой свечи, которую держала в руках Секлетея, стоя пред божницей "на по-