b000002178

как лилась ее речь, а в это время перед моими умствен­ ными очами носился в каком-то полутаинственном, неопределенном очертании фантастический образ под­ вижника... — А что, Кузьминишна, ты когда-нибудь говорила вот так... как теперь... с Катей? — Много я ей, глупая, наговорила всякого... Да ведь и то сказать: кто знал, что она такая!.. — А что Башкиров? Часто она у него бывает? — К нему-то она не ходит, а к матери... ну, да это так только! Чего ей в нас, старых! У ней тут все свое на уме; со всеми перезнакомилась, кто к лекарю-то ходит. А недавно вот целых два дня пропадала; ждали- ждали, гадали-гадали, куда ушла, так мы со старым ни до чего и не додумались. А это она к мужичонке одному ходила: так мужичок, из самых-то что ни на есть пло- хоньких, на десятой версте отсюда живет, в деревень- ке... Тихий такой мужичок: от земли отбился, на охо­ ту ходит да с лекарем приятельствует... — А где теперь чаще можно застать Морозову? — Ее-то? Верно, она теперь у келейниц живет... Чай, помнишь, в дом-то ваш муку возили две девки, деревенские девки... Одну-то Павла зовут, другую — Аксентья... Али забыл? Я старался припомнить. — Это суровецкие? — Вот-вот, оне самые... Пять верст от нас Суров- ка-то всего... — Так я побываю у них... — Побывай и то... Девки хорошие, старые уж те­ перь стали, а все еще куды бойки! По всем поселеньям у нас здесь гремят. Начальству всему известны, самой даже губернаторше их предоставляли: вот, дескать, какие у нас бабы проявляются по деревням! А народ мимо их не пройдет, не проедет, чтобы не завернуть: хорошее слово али совет услыхать. Сходи, от меня по­ клонись,—может, вспомнят! На другой день я шел по направлению к Суровке. Слова Кузьминишны вызвали в моей памяти ряд об-