b000002178

«Не спится, няня, бессонница...» Тут и разговорилась со мной... «Я,—говорит,—пока подожду ехать учиться...» — А кто это Морозиха?.. Сестра Морозова? — Она самая. — Я, кажется, видел ее раза два у них. — Она не живет с ними. Брат-то с женой сердятся на нее за это; уговаривают, чтобы с ними жила, а она не хочет. Знамо дело —мужичка она, так мужичка и есть. Ведь Морозов-то из мужиков, только теперь, как науки произошел, в баре попал... — Что же она делает такого, что ты как будто не­ довольна знакомством с нею Кати? — Ничего она дурного не делает... Незамужница она... «перехожая»... — Какая это «перехожая»? — А так... Есть у нас такие девки, ежели которые грамотны, что из семей уходят. Возьмет —уйдет да и начнет ходить из деревни в деревню, из избы в избу, ребят учат, по покойникам читают, а то заодно с дев- ками в светелках работают, ткут. Есть из них всякие: одни для бога идут, а кто из паскудства. Ну, этих му­ жики к своим ребятам не допущают. Про Морозиху грех что-нибудь сказать, даром что девка —кровь еще с молоком... Всякий тоже видит, что от довольства уш­ ла по своей воле, для бога. Ну, только все же — мужичка! Мало что нашей сестре хорошо!.. — По-моему, Кузьминишна, что вашей сестре хо­ рошо, то и нашей —тоже... — Бывает, бывает... Так уж тут и определи себя так: хочешь богу служить —и служи... Тут уж божье произволенье, значит; тут уж свыше дано. Кузьминишна попала на свою любимую тему о «подвижниках». Она говорила долго; речь ее делалась то торжественной, то скорбящей, когда она приходила к заключению, что в наши времена все меньше и меньше становится подвижников и что им теперь «не надо проявляться». — Ну, а если проявится? —спросил я. — Дай господи! —торжественно произнесла Кузь­ минишна. Я не смотрел на Кузьминишну; я только слушал,