b000002178

по чердакам и подвалам... Как вы думаете, хорошо бы это было? Сколько сократилось бы тогда надорванных грудей, преждевременных смертей! Сколько сохрани­ лось бы для родины драгоценных созданий мысли и фантазии! Я смотрел на Лизавету Николаевну: она говорила совершенно серьезно; ее глаза смотрели вдаль и, каза­ лось, ясно видели уже перед собой этот будущий при- ют работников мысли. — Вот вам пример: Петя... Сколько даром потра­ чено было им сил на борьбу с нуждою! Он должен был разменять свой ум, свои знания на мелочь... А теперь.. Но она не договорила; из глубины аллеи донесся до нас громкий, резкий голое Кати, вероятно говорив­ шей с Петром Петровичем. Лизавета Николаевна вздрогнула и замерла, невольно вслушиваясь в этот голое. — Зачем вы меня обманули? Вы меня обманыва­ ли? —спрашивала Катя, несколько понизив голое.— Вы —мой учитель? — Нет, я вас не обманывая, —глухо отвечал Петр Петрович. — Что же вас держит здесь?.. Зачем вы живете в атмосфере этого расслабляющего общества? Вы полю­ били эту жизнь, а сами... сами чему вы учили меня?.. — Нет, я не люблю этой жизни! — Но что же вас держит здесь? Лизавета Николаевна медленно и как-то автома тично подвинулась вперед. Я взглянул на нее: она была бледна, в лице ни кро­ винки, глаза лихорадочно заблистали. — Что с вами? —спросил я, взяв ее за руку (руки были влажны и холодны). — Ах, эта... ужасная девушка! Зачем она... за­ чем? _ прошептала Лизавета Николаевна и, закрыв лицо руками, бросилась от меня, заглушив рыдание, обратно к террасе. Я не хотел смущать ее своими услугами и остал ся. Невдалеке от меня была старая, сгнившая скамей­ ка. Я присел на нее. Вдруг как-то стало совсем тихо; стрекотавшие в траве кузнечики замолкли все разом, словно по угово