b000002178

мительная тишь, и в воздухе проносились только ред- кие звуки то скрипевших где-то далеко колес, то фыр- канье лошади, бродившей в ближайшей овраге, то шум от пронесшейся стаи галок да карканье вороны, усев- шейся на брошенную среди пашни борону. Мы шли несколько времени молча. — Ах, я вас совсем замучила... Посмотрите, что с вами: на вас лица нет! — вскрикнула Катя, обернув- шись ко мне. Действительно, я изнемогая от жары. — Давайте руку, теперь недалеко,—сказала она и, не дожидаясь моего согласия, взяла меня под руку. Поднявшись из оврага, мы очутились у старого полусгнившего и кое-где уже растасканного, вероятно, крестьянами на дрова забора из толстых кольев, скру- жавшего морозовский сад. Мы не стали обходить его, а прямо прошли в отворенную калиточку, заросшую бурьяном, сквозь который пробита была свежая тропа. Из чащи густо разросшихся деревьев повеяло све- жестью; несмотря на жар, воздух здесь был влажен, вероятно, от находившегося невдалеке пруда, сплошь покрытого зеленью. Эта часть сада была запущена и мало кем посещалась, что заметно было по той безбо- язненности, с какою поместились здесь на жительство целые колонии ворон, грачей и галок, унизавших гнез- дами старые вязы. Сопровождаемые карканьем, мы вышли в другую часть сада, где уже были заметны следы культуры: расчищенные дорожки были усыпаны песком; по бокам их кое-где виднелись цветочные клумбы; попадались скамейки, запрятанные в глушь сиреней, брошенные грабли, валявшиеся на боку лей- ки. Наконец мы свернули на главную аллею, примы- кавшую к барскому дому. На террасе мы заметили Лизавету Николаевну, сидевшую за столом, уставлен- ным мисками и блюдами, и отбиравшую ягоды. Она нас не заметила, пока Катя, оставив мою руку, не вбе- жала быстро на лестницу террасы. Лизавета Николаев- на вздрогнула и смешалась. — Извините, что мы прошли здесь... Так ближе... Петр Петрович дома? —спросила Катя, наскоро пожи- мая ей руку. — Да, дома. Кажется, он там... в комнатах.