b000002178

то. В эту ночь не спалось и Кузьминишне: какие-то мысли не давали ей покою; несколько раз вставала она с лавки и молилась об укреплении в чем-то и спасении от чего-то. На следующий день, рано утром, с подогом в руках и узелком с какими-то снадобьями тихо про­ шла она в комнату Кати. Катя была уже одета в про­ стую серенькую блузу, затянутую кожаным ремнем, с клеенчатой шляпой на голове. — Ты не бойся, Катюшка,—шепнула Кузьминиш­ на,—я уж за тебя молилась, а теперь сама помолись. — Хорошо, няня; я про себя, в уме помолюсь. — С молитвой-то лучше... Я вот уж как боялась за тебя, не решалась все, да помолилась —и трусить пе­ рестала... Вера, сказано, горами двигает... Иисус Навин с верой-то солнышко остановил... А ты шляпку-то сни- ми вдруг посоветовала она Кате,—повяжись плат- ком: для нас, деревенских, лучше как-то... Катя наскоро сняла шляпу, покрыла голову белым носовым платком и вышла вслед за крестившейся на ходу Кузьминишной. Бдва вышли они за околицу, как навстречу им по­ казался майор, ехавший с Трошей с полевых работ. Кузьминишна перекрестилась. —Куда?! вскрикнул майор, в необычайном недо- умении останавливая лошадь, едва они только порав­ нялись. Троша было поднес руку к своему бобровому картузу, чтобы с подобающим уважением раскланять­ ся с «барышней», как вдруг его рука так и застыла на облупленной и вытопившемся на солнце козыре. Увы! Он услышал следующие слова Кузьминишны, ворчли­ во ооращенные ею к майору: — Ну, б атюш ка ,-сказала о н а , - не все праздно вать; пора и других вспомнить... Недаром, поди, учились. Майор уже готов был что-то еще крикнуть. — Мы идем в деревню: там много больных, - предупредила его Катя. — Старуха! Сумасшедшая! Это ты! Ты! - закричал майор выскакивая из плетушки и в негодовании наступая на Кузьминишну. — Папа, - твердо выговорила Катя, - она не виновата... Я должна была сама...