b000002178

Майор и Катя оба были взволнованны; у последней на минуту в глазах сверкнул какой-то странный огонь, который раньше не приходилось замечать майору. Он наскоро снял фуражку, наскоро перекрестился и, -молча вскочив в плетушку, погнал лошадь... — Ну, теперь загубили!.. Как пить дадут!.. я гово- рил? Мое слово с ветра не бывает,—ворчал Троша, беспокойно вертясь рядом с майором,—Сударь! При­ кажите наистрожайше вернуться, пока не поздно! Вплоть до усадьбы продолжая волноваться Троша, несколько раз взывая к майору, но майор продолжал упорно молчать и, приехавши домой, бросил Троше вожжи, выскочил из плетушки и скрылся в своем ка- бинете. Долго сидел он здесь, молча выкуривая трубку за трубкой; глаза его нередко наполнялись слезами, им овладевал малодушный страх пред чем-то. «Опять! —шептал он,—Что, если теперь она т а к же взглянет? Если опять отрешится от меня? Поймет ли она, что теперь уже не то... что теперь уже это я из любви к ней, к ней одной... Но, спросит, зачем же к ней одной?» Покаянные мысли вновь обуяли душу майора, но уже это было последнее покаяние. Глава пятая ВЕРА СЕРДЦА Общие впечатления детства скорее и вернее всего сближают людей. Так было и теперь. Вызванные мною в душе Кати воспоминания как-то незаметно нарушили ее сдержанность и холодность; она увлекалась, читая в моем лице, что я переживаю те же самые ощущения, какие овладели ею, и к концу рассказа мы были как будто давно знакомы. А последний эпизод с бабами и выходка Кузьминишны, когда она, вопреки всем май- орским предосторожностям, повела Катю в деревню, охваченную эпидемией (этот эпизод Катя рассказала несколько иначе, нежели передал его я: она прямо всю инициативу дела приписала Кузьминишне, предоста вив себе только пассивную роль, даже прибавила, как