b000002178

снял фуражку, обнажив свою серебряную голову, и, опираясь другою рукою на суковатую палку, замер под неожиданным наплывом чего-то неизвестного, как замирает на мгновение человек после ослепившей его молнии, в ожидании, что вот-вот, еще секунда, и ужас­ ный, потрясающий удар разразится над его головой.. Катя, не дав остановиться лошадям, выскочила из те­ леги, быстрыми, но неровными и слабыми шагами по­ дошла к отцу и, взяв его старую руку, крепко сжала, без слов, без поцелуев. Что-то не выразимое словом было в этом пожатии для майора; из его глаз хлынули потоком слезы и сразу смочили, как благодатною ро­ сой, его старческое доброе лицо. Катя поспешно отер­ ла платком эти слезы и молча поцеловала его в лоб. — Пойдем, пойдем,—прошептал майор,—вон ту­ да, ко мне... —Он заторопился и чуть не упал от вол- нения, но Чуйка успел уже поддержать его. Отец и дочь вошли в дом, а Троша, давно уже ле- ниво стащивший с головы своей бобровый картуз, не­ довольно опять натянул его на голову: в приезде ба­ рышни ему чувствовалось опять «что-нибудь новое», что могло нарушить его мирный покой хотя бы са- мым отдаленным и косвенным путем. А в это время майор, усадив перед собою дочь, гово- рил ей с умоляющею просьбой в глазах: — Голубушка! Пожми мне еще руку, еще так по­ жми... Мне ничего больше не нужно... Он ловил ее руки, и она жала ему их крепко, со слезами и страданием в глазах, смотря в его розовое, влажное лицо, обрамленное седыми, подстриженными под гребенку волосами и длинными усами, висевшими над плохо выбритой нижней частью лица. — И надолго? —боязливо спросил майор Катю. — Да, надолго... теперь надолго... — А-а!.. Ты, значит, слышала обо мне? —стыдливо спросил майор. — Да, я слышала... Но нет... нет... я не поэтому! — вспыхнула Катя.—Я совсем по-другому... совсем по- другому,—повторила она задумчиво. — И в такое время! Ты не слыхала, может быть,— у нас здесь вокруг холера... — Слышала и это. Но мне все равно... Ведь ты же