b000002178

с Кузьминишной: она вдруг круто изменила свой об- раз действий, принялась быстро и заботливо собирать и связывать вещи Кати, изредка только ворча себе что- то под нос. Катя улыбнулась, смотря на нее, а Кузь- минишна, заметив это, полусердито, полунежно гово- рила ей: «Ну, так хорошо же! поезжай... Хорошо же! хорошо же! хорошо же!» Говоря это, Кузьминишна лукаво подергивала головой и хранила какую-то тай- ну: очевидно, в душе ее опять зрела идея. Все вышли на крыльцо; весело позвякивая колокольчик, 'весела была и Катя; около крыльца собрались ближние «добрые люди», в шапках и без шапок, нарочно и ми- моходом, мало зная или совсем не зная, что за стрем- ления и куда влекут уезжающих, но —все с сердечным напутствием на широко улыбающихся лицах. — Ну, поезжай, хорошо же! —проговорила в по- следний раз Кузьминишна, благословляя костлявою рукою Катю и не отирая с лица бежавших слез. За- скрипел тарантас, застучали колеса; «добрые люди» вслед за Кузьминишной осенились крестным знаме- нем, и Катя скрылась надолго из родного гнезда. Через месяц вернулся майор домой, скучный, рас- слабленный, разбитый. Две недели кутил он в губерн- ском городе после проводов Кати, пока не прокутил все бывшие с ним деньги. Приехав, он вновь запил и с каждый днем падал все ниже и ниже, нравственно и физически: он теперь порвал уже окончательно вся- кую связь с соседними дворянами; он стыдился себя, а они гнушались им; стал ходить по деревенским ка- бачкам, таскаться с Кузей, сделавшимся ловким ку- лачком, по ярмаркам, по селъским трактирам. Здесь он то бушевал, то проливал покаянные слезы, не- сколько раз подвергался опасности быть избитым, а иногда совсем потерять жизнь, но всегда был спасаем самоотверженно Кузей, любившим его какой-то стран- ной любовью. Иногда он запирался дома и грустил, грустил глубоко, давал обеты «вести осмысленный об- раз жизни». Это всегда случалось раз в месяц, когда на посылаемые им ежемесячно Кате 30 рублей он по- лучая ее короткое письмо. «Я получила, папа, твои деньги; здорова, счастлива, учусь. Твоя Катя». Он це- лый день носился с этим письмом, выпивал только