b000002178

спросишь, что ли: куда она у тебя собирается?» —не вытерпев, выпалила Кузьминишна, повернувшись всем негодующим лицом к майору. Майор вздрогнул, завер- телся, усиленно затянулся и закашлялся... — Я еду в столицу, —скороговоркой сказала Катя, предупреждая смущение отца,—я еду жить с людь- ми... еду учиться...—Она хотела было продолжать, заикнулась и замолчала... Майор усиленно засопел трубкой, опять нервно завертелся в кресле и заговорил, прерывая речь попы- хиваниями в чубук: — Что ж?.. учиться... да, дело хорошее... это хо- рошо... Что ж? Я не мог... Я виноват! Я недостойный! — Папа, папа!.. Нет, не надо так! —вдруг прерва- ла его странную речь Катя,—Зачем? Это же нужно... Это я сама... Тут никто не виноват, кроме меня! — Да ты скажи: чему это ты учиться едешь, су- дарыня? Чему ты не научилась еще? —направила свою грозную физиономию Кузьминишна уже на Катю. — Учиться? —улыбнулась Катя.—Многому, а пре- жде всего лечить... Пойду в фельдшерицы, в повиваль- ные бабки... Кузьминишна так и вскочила со стула и останови- лась среди комнаты в необычайном недоумении; пер- вая мысль ее была, что ее хотят провести. — Да ты, сударь, не слышишь, что ли, что она го- ворит? —дернула она майора за рукав.—Али тебе не стыдно за дворянскую дочь? Майор усиленно тянул из чубука. Кузьминишна, по- дождала ответа, но он молчал. — Ну, так этому не бывать,—азартно решила она и ушла, громко хлопнув дверью. Отец и дочь остались одни и молчали. — Мне, папа, завтра хочется ехать,—первая пре- рвала молчание Катя, —Ты меня проводишь до горо- да,—прибавила она с усилием и вдруг вся вспыхнула: в первый раз сказала она отцу «ты», приученная говорить с младенчества вежливое «вы», и это малень- кое слово диким, терзающим диссонансом резнуло ее ухо. — А дальше? —почти шепотом спросил майор, ко-