b000002178

вот какая оказия. В одно прекрасное утро над нашей семьей разразилось несчастие: отцу отказали от места ввиду каких-то не совсем чистых побуждений со сто­ роны начальника. Семья осталась ни при чем; в не- многие месяцы было перезаложено все, что можно бы­ ло заложить, и к тому времени как отец нашел какое- то ничтожное место, семье нечего было бы есть, если бы каждым ранним утром Кузьминишна не отправля­ лась на рынок и не приносила оттуда необходимое количество харчей. Ее трудовые деньги уходили бы­ стро, и так же быстро возрастало ее негодование при виде некогда благоденствовавшей, а теперь голодавшей семьи. Наконец она решилась. Одним утром, приняв на себя личину смиренной просительницы, пробралась она в кабинет бывшего начальника отца и там, пре­ образившись в старую мегеру, «вырезала всю правду- матку» ему в лицо, пока насильно не вытащили ее лакеи. Она этим не удовольствовалась и пошла с жа­ лобой к «господину начальнику губернии» и грозила «идти дальше», если б не успокоили ее на съезжем дворе, где просидела она недели две. Из последнего она снова вернулась к нам в смиренном сознании со- вершенного долга. Повторяю: все это —и картины детства, и типич­ ный образ старухи няньки во всех детялях —про­ неслось в моем воображении почти моментально и вызвало столько приятных ощущений, что мне вдруг захотелось поделиться ими с кем-нибудь, и я передал все вышеописанное майорской дочери. К моему удив- лению, задумчивая, сосредоточенная Катя внезапно оживилась при моем рассказе; ее глаза весело заигра­ ли, она постоянно перебивала меня торопливо и допол­ няла, как будто переживала вместе со мной одно и то же прошлое, и, наконец, сказала: «Да, все это было и в моем детстве. Впрочем, я прибавлю вам еще кое- что про Кузьминишну и про себя, если уже на то по- Но я лучше начну новую главу и передам в ней не только «кое-что», сообщенное мне Катей, но и все, что я узнал о майоре и его дочери.