b000002178

— Ваше сиятельство! —загалдели мужики,—Это вам Ермил сглупа наговорил! А вы извольте, ваше сиятельство, прислушать... — Слушать команду! —крикнул майор, —Отойди к стороне! Мужики отошли. Молчание. — Прошу вас в мои апартаменты,—пригласил ме- ня майор, показывая рукою на дверь. Я пошел, но, обернувшись, заметил, как майор вдруг почти сбежал с крыльца к мужикам и заговорил с самой плачевной миной: — Голубчики! Подождите! Устал я, ей-богу, устал... Поверите ли, во рту пересохло. Я только по- завтракаю, рюмочку-другую пропущу... А вы при- сядьте! Я вошел в переднюю и услыхал за дверью голоса в соседней комнате. Я прислушался. — «Блажении алчущие и жаждущие правды, яко тии насытятся»,—истово выговаривая каждый слог и скандуя, читал кто-то старческим, шепелявым, но еще внятным голосом. А каким образом они, Кузьминишна, насытят- ся? расслышал я голое майорской дочери.—Как ты думаешь, что, по-твоему, должно разуметь под словом «насытятся»? Будут блаженствовать? Да?.. — Умрут, Катюшенька. Умрут за ближних. И Христос, господь наш, спаситель, душу свою поло- жил за овцы, и все, кто искал правды... Все насыти- лись. Сколько было подвижников, мучеников, рыцарей храорых и благородных, воинов и проповедников — все легли за братий и насытились... Мне не хотелось прерывать разговора, но опасение быть обвиненным в подслушивании заставило меня взяться за ручку двери. Я вошел. В маленькой, уют- ной и замечательно чистой гостиной с бледно-голубыми обоями, по бокам стола, стоявшего в простенке между окнами, сидели две собеседницы: майорская дочь и ка- кая-то старушка, лицо которой я не успел еще рас- смотреть. Катерина Егоровна (так величали дочку май- ора) сидела, наклонившись над шитьем; ее белое, поч- ти матовое, но с здоровым румянцем лицо резко вы- делялось из полупрозрачной тени на бледно-зеленом