b000002178

тинкой... Мы на паях. А впрочем, —прибавил Чуйка, поправив фуражку,—обождите. Они сейчас будут и все вам скажут, что ежели можем. — Да вы, почтенный, с майором-то аблакаты, что ли, будете? — Аблакаты? Нет, не выйдет так, —подумавши что-то, отвечал Чуйка,—мы только единственно... И по судам ходим, но только не в том виде... Вы вот госпо- дина майора спросите. Они всякую, например, фальшь очень чудесно видят... Например, по земству, даже очень их эти земцы не любят! Обождите! —предложил Чуйка, заключив рекомендацию своего первейшего приятеля, пайщика и патрона, старого майора, репута- цией которого он дорожил больше всего на свете и не упускал случая выставить личность старика в наивы- годнейшем свете, не пренебрегая даже, как заметно, украшениями из области своей личной фантазии. Чуйка приставил козырьком руку к глазам, посмот- рел по направлению пыльной дороги, затем моменталь- но юркнул в один сарай, потом в другой, подбежал к амбару, освидетельствовал засов, притворил калитку дома, погладил мимоходом лежавшего пса, тут же кстати успел подразнить обидчивого индюка и, нако- нец, вновь посмотрел из-под ладони на дорогу. — А вот и они-с, господин майор! Чуйка еще раз показал фуражкой по направлению к ехавшему вдали экипажу и бросился отворять ворота сарая. Через несколько минут въехал в проселок зна- комый майорский экипаж, плетушка из обыкновенных ивовых прутьев, поставленная на легкие дроги; в плетушке сидел майор и осторожно и внимательно пра- вил здоровой, коренастой лошадью. Едва лошадь оста- новилась у сарая, Чуйка обязательно высадил майора, поддержав его под руки, и затем ввел лошадь в сарай. Майор, в старой военной плаще и фуражке, храбро постукивая своими плисовыми сапожками и грозно- добродушно поглядывая из-под нависших седых бро- вей серыми, бесцветными глазами на стоявших у крыльца мужиков, подошел к ним и крикнул свое обычное военное приветствие: «Здорово, ребята!» — Здравия желаем, ваше сиятельство! —ответили, ухмыляясь в широкие бороды, «свойские мужики»!