b000002178

радушно обнять старика, а батюшка уже поправил рукава ряски, приготовляясь «сделать и с своей сто­ роны заявление», как из соседней комнаты показалась та серьезная девушка, которую заметил я раньше... Неся в руках фуражку и толстую суковатую палку майора, она быстрой, но твердой поступью подошла к нему и взяла его под руку. — Папа, уйдем отсюда...—раздался чистый и яс- ный до резкости голос, несколько дрогнувший на по- следнем слове. А через секунду в глазах ее блеснул огонек, и кровь залила обе щеки, когда ее взгляд при- метил нервную дрожь на лице Морозовых. — Домой? Да?.. Пожалуй! Я ведь ничего... так... закашлялся! Это пройдет,—торопливо заговорил еще более смущенный майор,—Прошу извинить,—обра- тился он, расшаркиваясь по-военному, к присутство- вавшим,—вот она... домой хочет! И он вышел «петушком» вслед за дочерью. Гости с усмешкой переглянулись; Лизавета Нико- лаевна, чтобы скрыть смущение, занялась с прислугой, а Никаша подлетел к старавшемуся с нервной торопли- востью свернуть папиросу Петру Петровичу и, подер- нув плечом по направлению к двери, куда вышел май- ор с дочерью, сказал полушепотом и полутаинствен- но: «Вредные элементы-с!» — А его-ство тоже «вредный элемент-с»? —силясь улыбнуться, спросил его Петр Петрович. — Н-да?! —вскрикнул нелепо Никаша, не зная, засмеяться ли ему на этот вопрос или обидеться. — Это значительно любопытный вопрос! — вывел его из затруднения батюшка. — Ха-ха-ха! Да, это интересный вопрос! — А вот тут еще господин доктор, Башкиров, про- живает,—сообщил батюшка,—тоже элемент-с! Умный он человек, надо полагать, но не люблю я его. Не сво- им делом занимается. Мораль христианскую изволит проповедовать. Хорошее, конечно, это дело, но всякому довлеет свое... — А не выпьем ли мы еще, господа? — предложил Морозов. Это предложение было очень кстати. Все выпили, но уже беседа не клеилась. Видя, что хозяева «не в