b000002178

блуза, инструменты и подвесные полки с книгами, которых много, кроме того, лежало на письменном столе и на старинном комоде обыкновенного мещан- ского фасона, с полуобломанными медными ручками у ящиков. Книги были в здоровых, плотных перепле- тах, больше классики по различный «отраслям веде- ния»; все —томы внушительных размеров, компактной печати и тяжелого, неудобоваримого для обыкновен- ного смертного содержания. Я вынул одну из них: оказался том механики Вейсбаха. Но рядом с ним, к моему удовольствию, я откопал том Шекспира, из- за которого виднелась какая-то маленькая книжка. Я посмотрел: «Книга песен» Гейне На заглавном лис- точке женской рукой написано: «Катерины Масло- вой»... Тут же дата «1 декабр. 69 г.» А в самом низу, карандашом, два стиха из Шиллера: В царство звуков нз могилы, В божий свет из тьмы густой!.. Я взял книгу и, сев к окну, стал ее перелистывать. Во многих местах были сделаны заметки карандашом и вписаны, уже мужской рукой, кое-какие стихи; по- падались вопросительные знаки. Под одним из стихо- творений, именно под второй главой «Горной идил- лии», было написано рукой, кажется, Морозова: «Обращаю внимание своей дорогой воспитанницы... Прошу вникнуть». Но я заметил, кроме того, еще одну странность: заметно было, что книжка эта хранилась тщательно и с любовью, и все отметки и стихи, напи- санные карандашом женской рукой, были покрыты гуммиарабиком. «Словно министерские пометки!» — подумал я, улыбнувшись. Пока я вертел перед глазами эту книгу, до меня долетали из соседних комнат в полуотворенную дверь обрывки разговоров. Речь, кажется, шла «о событиях дня», которыми было восстание славян. Два Аякса, вероятно выпив еще, выразили еще большее желание устремиться в Сербшо, чтобы кому-то что-то «дока- зать». Никаша теперь уже не усмирял их пыл, а, на- против того, поощрял, тем более что и батюшка бла- гословлял. Вообще, заметно было, что Никаша взял «высокую ноту» и уже вошел в какую-то роль, кото-