b000002178

то шептал,—вероятно, молитвы,—наклонив голову. Когда мы вошли, спор прекратился. Начались по- здравления. Пользуясь ими. Дикий барин торопливой, но твердой поступью прошел в соседнюю комнату, не обратив ни на кого внимания, даже на адвоката, кото- рый выразил на лице своем глубочайшее почтение и ловко отдернул стоящий на дороге стул. Когда по- здравления кончились, от дальнего окна поднялась стройная женская фигура, с крупными чертами лица, большой косой, просто собранной в кольцо на затылке, и в простом ситцевом платье. Ей было с первого взгля- да лет двадцать пять. Она медленно сделала два шага вперед, когда Лизавета Николаевна с радушным лицом направилась к ней, и молча пожала ей руку, без всяких поздравлений; так же холодно и молча подала она руку и Морозову, который наскоро отдернул свою и, как мне показалось, чтобы скрыть замешательство, подошел тотчас же к батюшке и стал приглашать его тихонько «курнуть» к нему в кабинет, на что батюш- ка также шепотом и мимикой изъявил согласие. Я тоже счел наилучшим отправиться вслед за Морозо- вым и либеральным батюшкой. IV Скоро я остался один в кабинете Морозова. Я не бывал еще у него в новой, «барской обстановке», как называл он свое настоящее положение в качестве «барынина мужа», и потому меня интересовала всякая мелочь. Может быть, я думал уловить какой-нибудь смысл, «идею». В наше время этим «мелочам обста­ новки» было придано такое значение, что на них почти невольно обращаешь внимание. Прежде всего мне бро­ силась в глаза замечательная скромность кабинета Морозова. Простой деревянный длинный письменный стол, покрытый черной клеенкой; у окна два-три дере- вянных, массивных стула, может быть, своей работы; старый диван с кожаной жесткой подушкой; вдоль стены стоял верстак, под ним валялись свежие опилки и тряпки; немного дальше, сбоку от письменного стола, у другого окна —токарный станок. По стене висели два ружья с принадлежностями, револьвер, рабочая