b000002178

одной реки! Как же можно было не быть моему дедке романтикой! В своих раcсказах он то возил меня с песнями по Волге, то тянул лямку по ее песчаным берегам, то уходил в сибирские леса, на Лену, Иртыш. В трескучие морозы мы валили вековые деревья, зве- нели топоры, жужжали пилы, раздавались выстрелы, падал пушной зверь, трещал огромный костер. Мы проживали на «новине» зиму, строили хаты, устраи- вали рыбные ловли и, основав поселение, уходили дальше, туда, в глубь дебрей. Вероятно, вследствие этого во мне так сильна «колонизаторская», «пионер- ская» жилка. Вот почему я и бросаюсь на такие пред- приятия, которые носят приблизительно этот колони- заторский характер, как, например, мое сельскохозяй- ственное заведение или артель, значению которых я, впрочем, не верю ни на грош. Дальше идти нельзя, ибо наткнешься на «законные основания», а удовле- твориться этим не в силах! Туда бы вот, в глубь доисторических времен, где еще «законных оснований» не было! Он улыбнулся, снял шляпу и провел рукой по волосам. — Что же,— сказал я ,—в Сибирь! Она велика... — Конечно, я бы давно был там, если бы жил вмес- те с дедкой, во времена Ермака... Но, пройдя искус цивилизации, хочется взглянуть и на это дело пошире, чем смотрел поволжский бурлак. А когда сложатся об- стоятельства сообразно этому «пошире»? Впрочем, для этого не единичные силы требуются, а общее дело,— прервал он резко свою речь, которая так необычно плавно полилась было у него,—общее дело-с! Мы подошли к усадьбе. II У палисадника из акаций, окаймлявшего передний двор, в глубине которого пропадал господский дом обыкновенной «барской» архитектуры, с двумя «парад- ными» крыльцами по бокам, со множеством окон, длинный и низкий, с высокою красною крышей, стояло два экипажа. Один из них был старинный та- рантас, с откинутым верхом, на рессорах, заложенный