b000002178

— А что? Знаем мы, брат, каково этой самой по­ нюхать... чести-то... — Это верно. Ну мы, одначе, не того... — А что? — Больше смирились. — И то дело. И то хорошо. — Верь им! Как же! —сказал через засунутое между губ перо писарь,—Ты вот посмотри, как они станут поговаривать! Видали мы, что значит мужик в чести! — Смирились, друг, смирились. Это верно,—под- твердил Лука Трофимыч. —Не ведаем, как с другими от этой чести, а что мы, так, скажем, страх божий узнали. — И за то возблагодарим создателя!.. А Недоуздок как? Обуздался ли? А?.. Как ты, Петра? Недоуздок улыбнулся. — Останешься доволен... насчет узды-то, —ска зал он. — Как можно! Петра у нас много обстоятельнее стал,—подтвердил и Лука Трофимыч.—А уж это на что лучше! — На что лучше!—согласился и старшина.—Ну, рассказывайте теперь —как, что... Вишь, вон уж набралась деревня-то... Тоже, живя за сугробами, новому рады. В правление уже, действительно, набились любо- пытные; все они улыбались и пристально всматри- вались в пеньковцев, как будто с последними должн- была совершиться за две недели удивительная мета- морфоза; тут же явились жены Бычкова и Еремея Горшка, так как они были из самого Пенькова. — Что рассказывать?—сказали присяжные,—Все- го не припомнишь сразу... Разве уж помаленьку как ни то, исподволь... А что несчастия наши вам извест- ны... — Да, что поделаешь!.. Все под богом! Его святая милость,—благочестиво заметил старшина, вообще большой любитель выражаться «от божественного».— Царство небесное рабу твоему Фоме!.. Себя дураками не оказали? В грязь лицом не ударили? Перед госпо- дом богом не сфальшивили?