b000002178

хвостом, не подбежал к путникам, не обнюхал гла- дившую его заскорузлую ладонь и не переменил сер- дитого, сиплого лая на визгливое приветствие; поняли это и прочие псы и, смолкнув, снова позалезли за под- воротни, как за единственную защиту этих неподкуп- ных деревенских стражей от рыскающих в это время голодных волков. — Гляньте, братцы, у старшины огонь. Надоть бы по-настоящему перво-наперво в волость объявиться, а там уж и домой. Успеем еще к бабам-то,—сказал Лука Трофимыч. — Поздно, —заметил Бычков. — Поспеешь. После когда еще собираться! А те- перь оправим себя перед обчеством —и конец. Благо не спит старшина-то. Пока они шли к волостному правлению, из изб уже выходили и смотрели, почесываясь, обыватели, подня- тые с печей расходившимися было псами. Скоро на селе узнали, что кто-то прибыл в волость с новостями. В «волости» старшина сидел у стола, за которым что-то бойко писал волостной писарь. Старшина то громко зевал, крестил рот, то от нечего делать поправ- ляя, поплевывая на пальцы, нагар на сальной свечке или коптил печать и делал пробы на лоскутке бумаги. Видимо, ему было очень скучно, и он не знал, как дождаться, когда писарь подсунет ему бумагу и он приложит к ней обсаленную и накопченную волостную печать, предварительно, с помощью непослушных ко- рявых пальцев, изобразив повыше ее: «Волостной стар- шина Парфен Силин»,—единственные слова, которые его выучил писать писарь в продолжение трех лет; больше же —при всем к чести его относящемся усер- дии и желании —успехов в грамоте сделать он не мог, благодушно сваливая этот неуспех на свою се- дину. — Ну-ну!—встретил весело старшина пеньковцев, очень довольный, что есть чем разогнать скуку.—Вот и пришли... Наши судьи-то!.. Ну, здорово! Садитесь. Теперь вы уж у нас в чинах-то повысились... Поди, к вам и подступу теперь нет!.. — Полно, Парфен Силыч!.. С чего ты?—шутили пеньковцы.