b000002178

среди купцов, осклаблявшиеся физиономии мужиков, залезших за ним на «чистую» половину, и, наконец, умиленного представителя, кричавшего: «Важно, ма- менька! Уважила!» — Позвольте вас спросить,—вдруг обратился к Савве Прокофьичу купеческий сын, чем-то озабочен- ный. Савва Прокофьич смешался. — Вы вот с энтим самым господином коммерсан- том,—показал Сабиков на Гарькина,—из одной во- лости будете? — Нет, мы разных будем. — Ну, все ж, из одних мест? — Из мест —из одних... Шабры... — Ну вот! Ведь он Гарькин будет? — Он самый. — Не Савелов? Савва Прокофьич замялся: он испугался, как бы ему чего не было. — Так не Савелов?—допрашивая купеческий сын. — Нет, не Савелов. — Ну, так и есть!.. У меня, я помню, где-то запи- сано было... Жена тогда так и сказывала, когда он было меня нагрел... Вы позвольте... Будьте свидете- лем... Я сейчас,—проговорил Сабиков и подошел к «братцам-адвокатам». Савва Прокофьич совсем струсил. — Н-ну вас тут совсем! —прошептал он и выбрался за дверь. Гарькин обернулся —Саввы Прокофьича уже не было. Около купеческого сына между тем стали соби- раться слушатели. — То-то, думаю себе, как будто затмение,—рас- сказывал он, размахивая руками. —Мы, изволите ви- деть, по своей коммерции такого обычая держимся: записывать, кто ежели нашего брата насчет какого товара объедет... Жена, изволите видеть, приехала и говорит: смотрю —полотно... — Да в чем дело-то, говорите!—крикнул Саша. Самозванец,—растерявшись, проговорил Са- биков. — Кто?