b000002178

гражданин летит в суд, невзирая ни на вьюгу, ни на сугробы, завалившие его пути сообщения, ни на забив- шийся в рукава и за воротник его «енотки» мокрый снег. Серенький день, тщетно с самого утра старавшийся побороть некоторым подобием света туманную мглу снежной вьюги, готов был погрузиться в полные су- мерки, а благонамерегшый гражданин все еще не вы- ходил из суда, и его лошади, стоявшие у крыльца, про- должали еще вздрагивать, волнуясь гривами и хво- стами, развеваемыми ветром. Кучера успели выкурить по нескольку трубок на крыльце и не раз сходить в ближайший кабак под нотариальною конторой. Сто- рожа в передней тщательно осмотрели, исследовали и даже оценили все медведки, енотки, польские и иные бобры, которые сегодня невзауряд собрались в таком огромном количество под их присмотр. Зала судебных заседаний уголовного отделения была полна. Двери в приемную были раскрыты; пуб- лика свободно ходила из залы в буфет, из буфета в залу. Во всех было заметно напряженное ожидание; очевид- но, что присяжные еще не вынесли приговора. В зале стоял какой-то смутный, но сдержанный гул, в котором все еще продолжала напряженно звучать томительно изнывающая струна «благонамеренных опасений». — Охранят или не охранят?—гадает благонаме- ренный гражданин, закрыв глаза и стараясь свести один на один свои указательные пальцы. Но в этом гуле звучали и иные струны. На одной из скамеек шел сдержанный разговор. — Это —риск,—говорил горбоносый господин,— только риск необходимый. — Но ведь, согласитесь, здесь главным образом затрагивается непосредственное чувство справедли- вости,—возражал белокурый, красивый его собесед- ник с бархатными ресницами, с бархатными баками и с «бархатными» глазами. — На непосредственность здесь рассчитывать не- возможно. Да и что такое «непосредственное чувст- во»?.. Не прирожденное же оно правосудие. — Вы, Сергей Владиславыч, слишком мрачно смот- рите. Вы пессимист.