b000002178

они только между собою, за ужином, да разве кое- когда завернут шабры или земляки; разговаривали большею частью о решенных в суде делах, и то корот- ко, несколькими замечаниями. Затем рано ложились спать, утешая себя тем, что они теперь «служилые люди». Наверное, такими исправными «служилыми людь- ми», такими честными и искренними исполнителями возложенного на них «великого ответного дела», по посильному убеждению своей совести, вернулись бы они в свои родные Палестины, с сознанием, что они «ни против людей, ниже против господа бога дураками себя не оказали». Но одно обстоятельство несколько нарушило такой обычный мирный исход дела, хотя нимало не изменило общих результатов их «судей- ского положения». Обстоятельство это произошло опять от столкновения пеньковцев с «цивилизацией», постоянно приносившей им столько «смущений». Серенький ноябрьский день, с самого утра хмурив- шийся все более и более и, наконец, охвативший весь город какою-то мглой миллионов хлопьев снега, кру- тящихся в необузданной вихре и разгуле ветра, по- видимому, нимало не располагая губернских обитате- лей к сильным ощущениям. Будь это в иные, «старо- светские» времена, ни один обыватель не вышел бы в такой день на волю: мирно засели бы они за карточ- ные столы вместо канцелярии, утешая себя, что за подобное занятие в служебные часы «в такой дьяволь- ский денек и сам бог не взыщет». Но мало ли что было в старосветские времена. Много воды утекло с тех пор. Появились какие-то «гражданские добле- сти», какие-то «гражданские обязанности», а главнее того —забрались в душу какие-то смутные опасения «в ненарушимости», опасения за мирное и безмятеж- ное житие, явилась потребность самосохранения, «охранения» этого мирного, непостыдного и безгрехов- ного жития... И вот в то время, когда, как говорится, в былые времена благонамеренный гражданин парши- вой собаки со двора не выгнал бы, теперь сам этот