b000002178

IV * * * В трактир пеньковские рабочие вошли как «свои люди» и без стеснения начали располагаться на сред- ней половине. — Туда бы!—мотнули головами присяжные на серую половину. — К чему? Мы не люди, что ли? А вам себя и подавно нечего унижать —нам стыд. — Вы, фабричные, храбры. — Мы себя знаем. По случаю праздника в трактире много было на- роду, и наших присяжных не скоро заметили. Им это было по душе, только Недоуздок и Бычков то и дело заглядывали на чистую половину, где заметили Гарь- кина и шабринских, сидевших среди «господ». Это из ряда вой выходящее обстоятельство очень их инте- ресовало. — Наши бородачки-то... вишь ты!—показал Выч- ков на шабринских. — Это все Гарькин их мутит,—заметил Лука Тро- фимыч.—Кабы не он, разве бы они полезли? — И вам бы так нужно. Вы наши судьи, —сказа- ли рабочие.—Лезть незачем, а прятаться по углам тоже не к чему. — Способнее,—объявил Еремей Горшок. Подали чай. Земляки повели беседу. Теперь уже рабочие отбирали вести во всех подробностях; пень- ковцы обстоятельно им докладывали; выступили на сцену Матрены, Дарьи, Авдотьи, дядья Ферапонты и Наумы, тетки, отцы и матери крестные, пока не пере- брана была почти половина деревни. Может быть, от родни дело перешло бы к начальству: старостам, писарям, но вполне «обстоятельному» разговору поме- тали какой-то приказный и мещанин, усевшиеся за соседним столом с полуштофом водки. Мещанин, должно быть, давно признал в пеньковцах присяжных; он несколько раз негодующе что-то ворчал и поры- вался встать с места, приходя в сильную ажитацию от разговора, который ведут присяжные.