b000002173

— Что говорить!.. Еще бы!.. Много ли теаѳрь от муромсхнх лесов осталось!.. Старихси порасска- жут —такие ли леса билн! Нет, брат, по тем ле- сам не стал бы так разгуливаться, как теперь мы разгуливаейся... Зверья этого одного сколі.ко было!.. Где теперь! Ну, н народ в то время сро- живал по этим десам—железо, одно слово: ко- ваное! Вот какой царод!.. Ха-ха-ха!.. Напужался тогда?.. Что? А? Вернѳ? Народ был тогда... одно сдово—утешекке! Теперь такие только старики остались... Нет, теперь здесь бояться нечего: что мы занарод?—мелкота, дрянь... Вот разве только один Илюша в тех ношел... А мы что?.. Нас ржа нз’ела, невидиио иососала, непрзметно гложет и язвит... Тогда ’ народ-то били ирямо, по /Телу, с уважением, так сказать; оно, тело-то, что кусок келеза под молотом—только кренчало... Всё было в ’яве... А нас, что ржа железо раз’едает: и фраи- дузскои-то болезнью тебя жмут, и голодовкоі не- приметно донекают, и железною иылш грудь твою разлагают, и в ребенчишку твоего эту язву вве- дут еще эвона когда—с десятого году!.. Так оно, милый мой Ваеилші Петрович, тогда только на- стоящую-то боль въяве восчувствуешь, когда в ироисхождение вре-мени внакнешь, да себя со стариками посравнишь, да в глубь жизнп уйдешь, врага-то всё ищешь своего,—хвать ан, после того, уже и умирать смертаый час зовет!.. Только что это было, значит, он умом-то стал обходкгься... а-и тут только и увидел, что силишка-то вся уж зараньше, еще может через твоего родителя,— по наследственному происхождению, повымотана. Так-то!.. Симеон Потапыч приостановился и стал глядеть в лес, в сторону от нас. Я знал эту его при- вычку прятать глаза от слушателя, коі'да он чуи-