b000002173

моя рель в адвокатском емыелѳ никуда не года- лась, да и не .вней было дело, а в фактнческих уликах, которых и без того было доетаточно. Мировой еудья и без меня обвинил бы, может быть, еще етроже иортного, а я, напротив, своей речыо даже смягчил винуподсудимого. й ак бы тони было, я был почему-то взволиован и красен, как школьиик, выдержавший трудный экзамен, и выти- рался илатком, когда иодошел ко мне „из публики“ маленькзй человек на крнвых ножках и, болтая в воздухе руками, вдруг заговорил необычайяо жйво : — Хорошо!.. Очень бесподобно!.. Вы не здеш- ний?.. Нет, я вижу... Очень бесподобно!.. Одно слово... от душевной теалоты—вот м всё!.. — Вы Довольны?—спросил я. — Весьма доволен!—ответил он.—Только не в том дело, что этого самого пьяного человека вы в кутузку приспособили... Это само собоя-с... Этим всй одно. не поправить... Нет-е, это мы по себе знаем... Ежели вы на это надеетееь,—это иустое...—А. главное дело—слово... от теююты души, вот!.. И больше ничего! И чудесно!.. И весьма вам благодарны!.. II малёнький человек совал мие свою руку в знак благодарности. — Вы кто будете?—спросил я. — Семион Потапыч Рябчиков, по мастеровой ча- сти!—бойко ответил он.—Еслижелаете сомной по- знакомиться, я с болъгапм моим удовольствием... Вы где живете? Позвольте запти?.. Главное дело: одно слово и тут вся душа!.. Всё взволвуется во вну- тренности... Одно елово от души-сердца—и сей- час тебя тревога... и во всех членах!—об’яснял он мне со слезами на глазах, весь восторженный, какой-то подвижной, как ртуть, когда мы шли е ніім ко мне на квартиру. С тех пор мы стали