b000002173

друзьлми. Он ходил ео мнѳ очень чаото, когда был в городе, и уж непремѳнно „вырвется хоть на денев“, если судьба уносила куда-ннбудь жить за город. Он брал у меня читать книги, говорил обо всем по целым часам. Я нашел в нем не только недюжинныі ум, но тот особый вид иарод- н о й интеллигентности, который я не могу назвать лучше, как вдумчтостию. Его занимало и вол- ковало всякое выдающееся событие, и он анали- зировал его до корня, неотступно. Бот этот че- ловек и бьи Семион Потапыч Рябчиков, н именцо Семион, а не Семен, нотому что когда и кто бы его ни назьівал „нопросту", он тотчас поправлял: Семион Потапыч. Почти одиночка (у него была только сестра, закнмавшаяся в городе шитьем,— незамужница н что-то в роде „чернички“, скром- ная, добрая, ходивіпая в черном платье и черном платочке: да, еще был дядя, занимавшийся земле- пашеством на городской земле), Семион Потапыч вечно бродил с места на место, с одной работы на другую; был он не то кустарь, не то фабрич- ньш по „ножовой* частп; иногда он сам начинал работу самостоятельно в своей маетерской, иногда же бросал и нанииался па фабрику, а иногда, на- брав товара с фабрики и от товаршцей, иадолгс пропадал в разпых городах и селах. Знакомых у него всюду была бездна; любили его все за прямодушие и несколько восторженно слезливын ,тон его п манеры. Мне он сначала показался кесколько слащавым и слезливым, но после я ныел случай убедиться совсем в противном: он иногда являлся не только скептиком, далеко за- глядывающим в чужую душу и в свою собствен- ную, но суровым и настойчивьш, когда доходил до настоящего дела. У каждого, кто нодолгу жнвал в провшщии и