b000002173

Напротив, в дворно у меня были свои любпмцы,—• это старая няня, девушіа Маша и кучер Сидор, который учмл меня ездить верхом, делать кубари и ловить нтиц; но я их зато и не считал „ыужи- ками“. Мужики—те, что должны пахать, косить, приноснть оброк, те, которыѳ жила там, под сою- менными крышами, в деревнях, совеѳм другие людн. Надо было ехать. У крыльда давно уж стоялн возок и двое санен, заложенных тройками му- жицких лошадей, тощих и шершавых; около них ходили тѳ „мужики“, которые должны были нао везти до первой почтовой станции. Я, одетый в теплый тулупчик и валенки, то и дело выскаки- вал на крыльцо, и, помню, был как будто тожѳ очень озабочен, огорчен и сердит, как отец, и всё молчал, едва даже отвѳчая на ласка дворни. Я, очевидно, незаметно для себя подражал отцу! Он всёпоследнее время был очень трѳвожен, а в особенности теперь, прѳд отъездом, хотя, видзмо, старалсяпересилитьсебя,даже был какбудтомягче, ласковее, чем прежде. В его голоее слышалась даже грусть, когда он говорил с старым дворецким: — Ну, что, Панфцлыч, ты говоришь—надѳжны будут они? (кивал он головой к окну на стояв- ших у крыльца мужиков). Ты кого взял? — Будьте надежны, батюшка,—отвечал Пан- фнлыч:—что вы? Господь с вами!.. Люди извест- ные—-Петр Горелов, Фрол Демндов, да... — Онк? Гм...—прошептал отец и чуть намор- щил брови.—Смотри, лесом поедем, поздно, вишь, вак запоздали... — Будьте благонадѳжны,—продолжал утешать Панфилыч,—всб Тосподь... После этого разговора, когда я выбегал на крыльцо, мне стало казаться уже, что „муииви*, ходившие около лошаден, постукивая нога об ногу