b000002173

Вскоре после нашего разговора, вечером, воз- вратаясь с гулянья, я застал на моей половнне чаепитие: за самоваром сидел Платон Абрамыч, дед Абрам и один из зажиточных крестьян на- шеп деревни. Меня, по обыкиовению, прпгла- сили к чаю. — Какову у нас старичек-то избу вывел после пожара!—говорил Платон Абрамыч гостю, нока- зывая рукой на сіену,—хотя бы вунцу впору! Хоромы! — Пространная изба!—заметил гость — Весьма пространная! — подтверднл Платон Абрамыч,—только хозяина при ней надлежащего нет. Старичек уж немощѳн, а Антон Абрамыч и сам только при умственном хозяине может значе- ние иметь. Прикажи ему—он всё равно кав ло- шадь отработает, а ежели что из своего понима- ния—этого у него весьма мало имеется! И Платон Абрамыч распространился с сожале- нием о том, как такая „пространная" нзба может остаться без всякого приложения. — Ты вот, Платон Абрамыч, свой дом выведи е этими приложенияыи-то, а наша-то изба и так для собственного простора прнгодится,—заметил дед А&рам. — Бог даст и свой дом выведем, и на это ума хватит! Только к тому говорим, что сердце бо- лит, смотря на такую необстоятедьность. Вот что, етаричек!—с горестью заметил ІІлатон Абрамыч.— И куда вам простор-то? Потометву хоть что ли бы его предоставить, а то и нотомства в виду ни- какого не имеется... — Ну, вымрем все—тебе достакется,—сказал, носмеиваясь, дед Абрам. — Это всё воля В ожея - с . А сказано тоже: „толцыте и предоставится“. МАТОВРІТСКВЦ 4