b000002169

въ родЪ француза парикмахерскаго типа и нЪкоторыхъ другихъ; появились новые учебники. Положимъ, это были не Богъ знаетъ какія пріобрЪтенія, а все же про- грессъ! Да и старички наши расшевелились до того, что учитель исторіи измЪнилъ Зуеву, замЪнивъ его бо- лЪе современнымъ, а учитель русскаго языка въ че- твертомъ классЪ прочиталъ «СтаросвЪтскихъ помЪщи- ковъ», вызвавъ неописуемый восторгъ. ЗамЪтно было, что и экзекуцій не производилось уже такъ часто и усердно, какъ раньше. Видимо, и наша бурса «прогрес­ сировала по-своему», хотя и съ великимъ трудомъ. Ат­ мосфера рутиннаго, скучнаго и вялаго продолжала ви- сЪть надъ ней еще безпросвътно. При всемъ томъ «при- миряющемъ», что внесла въ мою душу новая гимназія, я однако еще и теперь не находилъ въ старой гимназіи того интимно-привлекающаго, хотя бы въ микроскопи- ческихъ дозахъ, что могло бы меня духовно связать съ нею. Жизнь моя снова раздвоилась, но только теперь, вмЪсто спорта ребячьей улицы, меня всецЪло плЪнила библіотека. Все, что было въ гимназіи, продолжало быть для меня ч Ъ м ъ - t o чуждымъ, формальнымъ, мертвен- нымъ; все, что трепетало первыми вспышками зарождаю­ щейся страсти къ свободному духовному развитію,—все это было въ моемъ «новомъ храмЪ». Но чЪмъ такимъ былъ для меня въ то время этотъ новый храмъ? Я сравнилъ бы его съ чуднымъ величествен- нымъ лЪсомъ, въ которомъ, въ торжественномъ созерца- тельномъ покоЪ, окруженныя молодой веселой порослью, высились громадныя колонны деревья, унося къ небу свои зеленыя короны. И вотъ я, въ какомъ-то полуснЪ, обвъянный грезами, блуждалъ по этому лЪсу почти безъ проводника, безъ компаса, не видя опредЪленно передъ собою ни дорогъ, ни тропинокъ. Такъ цЪлыми часами, по вечерамъ, сидЪлъ я въ сво- емъ храмЪ, блуждая какъ зачарованный въ хаосЪ обра­ зовъ, проносившихся передъ моими умственными очами.