b000002169

скоро будетъ лучше. Помогай папъ! Теперь передъ тобой хорошее дЪло,—кивнулъ онъ на шкафы съ книгами. Вотъ и опять она, старая гимназія. ПослЪ праздни- ковъ, завязавъ въ узелокъ учебники, я двинулся по ста­ рой, знакомой дорогЪ. Странное дЪло, теперь гимназія уже не вызывала во мнЪчувства какого-то полу-враждеб- наго, полу-боязливаго отношенія, какъ прежде. Даже встрЪча съ Аргусомъ, который ехидно сказалъ мнЪ: «Что, братъ, не долго усидЪлъ въ хорошей-то гимназіи? Долж­ но быть, въ гостяхъ хорошо, а дома-то лучше»,— не вызвала во мнЪ обычнаго раньше предчувствія чего-то гнетущаго и пугающаго: я даже какъ-то весело-снисхо­ дительно улыбнулся на его ядовитое привЪтствіе, какъ будто онъ былъ не прежній Аргусъ, а его преображен­ ный двойникъ. Да и все мнЪ долгое время казалось двой- ственнымъ. Когда я входилъ и садился въ классъ, мнЪ казалось, что и товарищи, и \читель, и самая комната— все это не прежніе, старые, а какъ будто какіе-то уже иные; все какъ будто то же, но и не то. Я долго еще путалъ имена и лица моихъ одноклассниковъ и учи­ телей: стоило мнЪ закрыть глаза, и мнЪ уже предста­ влялось, что на каѳедрЪ сидитъ мой любимый «новый» учитель юноша-историкъ съ капелькой на носу, а не старый, весь пропахнувшій нюхательнымъ табакомъ «брюз­ га», душившій насъ хронологіей разныхъ битвъ и похо- довъ и напечатаннымъ на оберточной бумагЪ спекулятор- скимъ учебникомъ книгопродавца Зуева. И даже этотъ самый «брюзга» сталъ казаться мнЪболЪе добродушнымъ и комичнымъ, чЪмъ враждебно-отталкивающимъ. И вотъ то, что внесла въ мою душу новая гимназія «примиряю- щаго», я безсознательно принесъ съ собой и сюда. Да и въ атмосферЪ самой старой гимназіи стали за- мЪчаться нЪкоторые признаки «преображенія»: заскоруз­ лая кора старой системы, хотя медленно, стала мЪстами подаваться и трескаться подъ напоромъ новыхъ вЪяній. Появились кое-какіе новые учителя,—взамЪнъ старыхъ