b000002169

или въ саду, или на улицЪ, и затЪмъ уже съ разными ласковыми уговорами нести на рукахъ домой и усадить за азбуку. КромЪ впечатлЪнія этого неизреченнаго благо- душія, въ моихъ воспоминаніяхъ не осталось ничего бо- лЪе опредЪленнаго о моемъ первомъ учителЪ. Но, можетъ быть, для того періода моего дЪтства и это было уже большимъ преимуществомъ, когда припомнишь, въ какихъ еще невЪроятно грубЪйшихъ формахъ шло въ то время воспитаніе и самого моего учителя и моихъ сверстниковъ изъ окружавшихъ насъ сосЪдей. МнЪ уже тогда прихо­ дилось отъ этихъ сверстниковъ узнавать, какъ горько мно- гимъ изъ нихъ давалась грамота, постоянно сопровождав­ шаяся драньемъ вихровъ, битьемъ линейкой, грубыми окриками и пороньемъ розгами и крапивой какъ со сто­ роны учителей, такъ и со стороны самихъ родителей. Въ нашемъ домЪ, благодаря ли случайности или осо­ бому укладу нашей семьи, царила въ этомъ отношеніи нЪсколько иная атмосфера, благодушная въ общемъ и лишь отъ времени до времени прерывавшаяся какими-то необыкновенно нервными вспышками, когда и отецъ и мать преисполнялись совершенно необъяснимымъ озло- бленiемъ къ себЪ самимъ, другъ къ другу и къ окружа- ющимъ и устраивали въ своемъ домЪ на нЪкоторое, впро- чемъ, очень непродолжительное время, настоящій адъ. Эти періоды, конечно, производили и на меня очень удру­ чающее впечатлЪніе, такъ какъ и мнЪ въ то время при­ ходилось испытывать очень чувствительное «внушеніе» по такимъ поводамъ, за которые при обычномъ режимЪ нашей жизни никогда этого не полагалось. А общій ре- жимъ этой жизни въ нашей семьЪ въ то время склады­ вался изъ двухъ основныхъ элементовъ—изъ неизречен­ наго благодушія и религіозности. Религіозный культъ, насколько я могу запомнить, съ самыхъ первыхъ дней моей жизни игралъ довольно боль­ шую роль въ нашемъ домашнемъ укладЪ. Несмотря на то, что мать и отецъ были еще очень молоды, но уже и