b000002169

сколько далее суровой, ходившей еще въ длинномъ си- немъ халатЪ на манеръ подрясника (въ такой «формЪ» семинаристы ходили еще въ то время и въ классы). Все его значеніе для меня въ первое время ограничивалось пока, съ одной стороны, клееніемъ для меня, да стОль же пожалуй и для себя, разнообразныхъ змЪевъ, иногда необыкновенно большихъ, запускавшихся даже съ горя­ щими фонарями, и играньемъ въ городки и бабки (все это производилъ онъ съ необыкновенной серьезностью), съ другой стороны, тЪмъ сильнымъ впечатлЪніемъ, кото­ рое производила на меня полка въ его очень маленькой комнаткЪ (называвшейся «семинарской»), которая съ ка- ждымъ годомъ все больше и больше пополнялась стоп­ ками тетрадокъ, заключавшихъ въ себЪ такъ назыв. «за­ дачки» (классныя сочиненія); къ этимъ «задачкамъ», на- писаннымъ на разнообразныя риторическія (онъ былъ тогда еще въ классЪ риторики), а затЪмъ и философско- богословскія темы, я впослЪдствіи относился не иначе какъ съ величайшимъ уваженіемъ, хотя я въ нихъ, конечно, и не заглядывалъ еще тогда. Въ то время я только что приступалъ къ ученію гра- мотЪ. По тогдашнему обычаю, матушка вмЪстЪ съ пра­ бабкой купили азбуку и указку и вмЪстЪ со мною по­ шли въ церковь отслужить молебенъ пророку Науму («пророкъ Божiй Наумъ, наставь младенца на умъ», мо­ лились тогда); по возвращеніи, все съ молитвой, сдали меня буквально съ рукъ на руки (т. к. мнЪ было тогда не больше 6— 7 лЪтъ) учителю, такому же высокому, чер­ новатому и мрачноватому семинаристу, какъ и мой дядя, который уже ожидалъ нашего прихода изъ церкви. Мой первый учитель, несмотря на его суровый видъ и на то, что онъ былъ уже «философъ» (по семинаріи), былъ очень добродушный человЪкъ. Надо полагать, что я въ то время былъ живой и шаловливый мальчикъ, такъ какъ помню, что прежде чЪмъначать со мной урокъ, мой учитель долженъ былъ предварительно разыскать меня