b000002169

въ то время исполненіе всякихъ церковныхъ обрядностей считалось ими почти обязательнымъ, и это особенно со стороны матери, отецъ же относился къ такому религіоз- ному ригоризму далеко не съ такимъ рвеніемъ, и если не протестовалъ противъ него, то исключительно благо­ даря нежеланію раздражать нервную натуру матери; но для матери религіозныя обрядности составляли дЪйстви- тельно настоящій культъ. Для нея это не было чЪмъ-то только внЪшнимъ, формальнымъ,—это было цълое обшир­ ное міровоззрЪніе, которое охватывало одною общею гар­ моническою системой всЪ проявленія человЪческой души; въ ней заключался отвЪтъ и на самые сложные запросы жизни, и на самыя возвышенныя задачи нравственности и находилось удовлетвореніе всЪмъ эстетическимъ потреб- ностямъ въ жизни. Это былъ поистинЪ какой-то рели- гіозный романтизмъ, который въ дальнЪйшемъ своемъ те- ченіи при увеличивающихся тягостяхъ жизни принималъ характеръ средневъкового аскетическаго формализма, та­ кого же иногда суроваго и нетерпимаго. Въ первые мои младенческіе годы я не помню суровость этого режима; въ этомъ культЪ какъ для матери, такъ и для меня все еще было полно чего-то возвышеннаго, таинственнаго и по- этическаго. Да и дЪйствительно, при необыкновенной духовной скудости окружавшей насъ жизни скучнаго городка, пред- ставлявшаголишь исключительноадминистративный центръ, при крайней низменности духовныхъ запросовъ, которыми жило окружающее насъ чиновничество и мЪщанство, та­ кой поэтически-религіозный культъ врядъ ли не являлся единственнымъ идеальнымъ началомъ жизни, въ кото- ромъ могли находить удовлетвореніе наиболЪе чуткія на­ туры. А насколько были грубы и неприхотливы еще формы и требованія окружающей жизни, можно судить по тому, что, напримЪръ, мои воспитатели «философы», какъ дядя и учитель, несмотря на разработку головоломныхъ фило-