b000002169

ныя для меня, но все же увлекающія, оживленныя бе- сЪды у насъ молодежи и тЪ полутаинственныя, полныя трагическаго смысла легенды, къ которымъ я прислуши­ вался съ такою жадностью... НЪтъ, забитый схоластикой, мой умъ не умѣлъ еще искать и находить въ книгЪ ду­ ховнаго друга, да и не подозрЪвалъ о возможности этого. Новые товарищи? Но я не успЪлъ еще сойтись съ ними, встрЪтить среди нихъ близкую по душЪ натуру. А дядя ничего не зналъ этого и не замЪчалъ, по крайней мъръ вначалЪ, просто потому, что онъ самъ весь былъ охва- ченъ въ этотъ моментъ тоже таинственной, неопредЪленной мечтой, тѣми же властными с гремленіями найти исходъ своимъ душевнымъ томленіямъ въ интимной ласкЪ близ- каго друга, въ сліяніи съ единочувствующей душой... Проще сказать, дядя былъ влюбленъ. Какъ-то незадолго до рождественскихъ каникулъ дядя вернулся вечеромъ особенно оживленнымъ и веселымъ. Онъ вынулъ изъ бокового кармана фотографическую кар­ точку и, вставивъ въ рамку, поставилъ на письменный столъ: это былъ портретъ не особенно красивой, но съ замЪчательно симпатичнымъ лицомъ барышни. — Коляка!—сказалъ онъ весело. — Это моя будущая невЪста... Нравится тебЪ? Я вспыхнулъ какъ зарево. Вотъ лицо идеально-чистой, духовно-прекрасной дЪвушки, при видЪ которой всякая грубая грЪховная мысль была бы преступна! Я уже впе- редъ «обожалъ» ее. Меня какъ-то внезапно озарила, какъ молнія, мысль, что если бы я могъ видЪть и знать, какъ дядя, такое идеально-чистое существо и «обожать» его, я воскресъ бы и густой туманъ терзавшихъ меня неопре- дЪленныхъ стремленій разсЪялся бы какъ передъ лучами солнца. — А вы, дядя, познакомите меня съ нею? — робко спросилъ я. — Ну, конечно, не теперь только... ПослЪ Рождества развЪ...