b000002169

— Это вы все къ ней ходили?.. — Да... Влюбленъ, Коляка, влюбленъ... Да такую душу нельзя не полюбить!—восторженно сказалъ онъ, похло­ пывая меня по спинЪ.—В отъ ты узнаешь послЪ... А ты мнЪ не нравишься, — прибавилъ онъ, всматриваясь въ мое лицо: — ты худЪешь, сталъ вялымъ... да и занятія твои идутъ неважно... Я уже давно сталъ замЪчать... Да, конечно, я виноватъ, кругомъ виноватъ... Оставилъ тебя безъ любви, безъ ласки... Этого ничто не можетъ замЪнить... И настроеніе дяди, какъ всегда, быстро измЪнилось на мрачное и печальное. — Надо Ъхать... домой, къ своимъ,— сказалъ онъ по­ слЪ долгаго молчанія и глубоко вздохнулъ. -— Я прежде думалъ, что мы останемся здЪсь... Весело проведемъ праздники вмЪстЪ... съ тобой и друзьями... НЪтъ. надо Ъхать... Тамъ начались хорошія дЪла... И для тебя надо Ъхать... Ты оживешь у своихъ... А тамъ посмотримъ. Черезъ недЪлю я Ъхалъ съ дядей опять на родину... чтобы уже никогда не вернуться сюда обратно. Этотъ промелькнувшій въ моей юношеской жизни ко- роткій эпизодъ, смутный въ общемъ, запечатлЪлся въ моей ДушЪ нЪкоторыми отдЪльными моментами: такъ остаются дорогими и памятными навсегда моменты зарожденія въ душЪ первыхъ чистыхъ и возвышенныхъ представленій. ЗдЪсь впервые въ мою душу были брошены сЪмена той «второй легенды»—о высокой миссіи писательства, кото­ рая, неощутимо и несознаваемо еще мною, духовно плЪ- нила меня. VIII. Первые шаги на поприщѣ духовнаго преображенія.—Мой новый „храмъ “. Былъ ясный морозный день, когда мы съ дядей, подъ веселое взвизгиванье полозьевъ, въЪзжали въ нашу «боль­ шую улицу». Несмотря на нрошедшіе, давніе годы, я