b000002169

— ВеликолЪпно!.. Превосходно!.. —похваливалъ Д. во­ сторженно, прочитывая заголовки. — А вотъ это, господа,—говорилъ дядя, понизивъ го- лосъ, — секретныя записки о негласныхъ совЪщаніяхъ комитета... объ эманси-и-па-аціи! прибавилъ онъ, особенно выразительно выговаривая послЪднее слово. — ГдЪ? гдЪ? Это? Секретныя записки? закричалъ Д., моментально вскочивъ и хватая рукопись изъ рукъ дяди.—Ну, ужъ это я... къ себЪ... до завтра... Никому не дамъ впередъ! Ни-и-ко-ому!.. Хоть разорвите! Гости весело смЪялись надъ экспансивнымъ агроно- момъ. — Ну, ну!— улыбаясь, говорилъ дядя.—Уступимъ это ему... Ему и книги въ руки. ВЪдь у васъ Николай Яко- влевичъ главный здЪсь эмансипаторъ и литераторъ. Изумленно моему не предвидилось конца; я не зналъ, чему больше удивляться: поведенію ли солиднаго про­ фессора, который на моихъ глазахъ уже нЪсколько разъ бЪсновался какъ помЪшанный, необычайному ли потоку новыхъ словъ и названій, которыя для меня въ это время представлялись верхомъ человЪческой премудрости. — А вотъ это, господа, для всЪхъ насъ будетъ очень интересно и занимательно, говорилъ дядя:—это прекрас­ ная новинка... только что вышла... Стихотворенія Не­ красова... Это одна прелесть!.. СвЪжо... ново... ориги­ нально... Да вотъ... прочтемте. И дядя, развериувъ небольшой томикъ въ розовой оберткЪ, прочелъ вслухъ нЪсколько стихотвореній. Это были первые звуки «истинной» поэзіи, которые куснулись моего слуха... Я былъ весь вниманіе... Что-то, казалось, творилось невЪдомое въ моей головЪ... МнЪ было и жутко и стыдно; у меня то замирало сердце, то вдругъ кровь заливала все лицо... отъ стыда!.. Да, отъ стыда... МнЪ было стыдно сознавать, что стихи можно читать и понимать просто, «по - человЪчески»... А вЪдь до сихъ поръ я думалъ, что ихъ можно только зубрить,