b000002169

только выходили послЪ уроковъ изъ дверей гимназіи и снимали казенный сюртукъ, перемЪнивъ его на тради- ціонный по тому времени халатъ, такъ тотчасъ же и пре­ вращались въ самыхъ обыкновеннЪйшихъ и мирнЪйшихъ, какъ и наши отцы, обывателей, которымъ рЪшительно нЪтъ никакого дЪла ни до какой педагогіи. Мы часто видали ихъ по вечерамъ и праздникамъ въ нашихъ семьяхъ благодушно выпивающими, смакующими кулебяки, играющими въ картишки и невыражающими ни малЪй- шаго намЪренія вмЪшиваться въ интимную жизнь дЪтей или въ ихъ отношенія къ отцамъ и матерямъ; когда къ нимъ приставали по поводу какихъ-либо конфликтовъ между отцами и дЪтьми, они только энергично отмахива­ лись. Однимъ словомъ, всЪ они были совершенно ли­ шены той склонности и способности къ «педагогическому сыску», который такъ блестяще развился въ нашихъ школахъ спустя два десятилЪтія. Были представители этого іезуитски-сыщническаго типа и въ наше время, но скорЪе, какъ исключеніе. Таковъ, напримЪръ, былъ вышеупоми- навшійся оберъ-сЪкаторъ и оберъ-сыщикъ старшій надзи­ ратель. Грубый и жестоко-прямолинейный, онъ былъ истиннымъ и неукоснительнымъ адептомъ системы, не только жестоко каравшій насъ дЪтей физически, но и нравственно, грубо и беззастЪнчиво залЪзая грязными лапами въ дЪтскую душу и вывертывая ее до дна. Его боялись и ненавидЪли не только дЪти, но и родители наши и сами педагоги, которые однако иногда, въ силу своей рабской приниженности, обращались къ нему за педагогическимъ содЪйствіемъ, радуясь въ душЪ, что около нихъ имЪется человЪкъ, могущій исполнять гряз­ ныя обязанности, къ исполненію которыхъ они сами не чувствовали ни расположенія, ни умЪнія. Къ этому же педагогически-сыщническому типу отчасти могъ быть причисленъ и знаменитый въ нашей учениче­ ской лътописи инспекторъ-поэтъ, но только отчасти: онъ былъ слишкомъ «гурмандъ» и эпикуреецъ и въ то же