b000002169

шимости и непререкаемости «системы», созданной какими- то невЪдомыми мудрецами тамъ «на верху» и скрЪплен- ной подписомъ «быть по сему», что ей безсознательно приписывалась чудодЪйственная сила: разъ дЪти учатся по «системЪ», одобренной свыше, то они обязательно должны выходить лучше, чЪмъ были раньше; если же выходили хуже, то въ этомъ виновата уже не «система», а злая воля и негодная натура ученика, «испорченная отъ рожденія»; такихъ система могла только или «карать», или же совсЪмъ «извергать» изъ сферы своего воздЪй- ствія. Такъ думали мудрые педагоги и вмЪстЪ съ ними громадное большинство родителей... Въ сущности «си­ стема» не преслЪдовала никакихъ воспитательныхъ цЪлей, понимая это въ научно-педагогическомъ смыслЪ, если не считать формализма школьной дисциплины, ограничивав­ шейся элементарнымъ требованіемъ соблюденія порядка, тишины въ классЪ и видимаго почтенія къ начальству. За дверями школьной дисциплины, какъ только мы остав­ ляли зданіе гимназіи въ 3 часа, непосредственныя отно- шенія между нами и начальствомъ прекращались до утра будущаго дня, и мы, какъ маленькіе дикари, шумно рас­ ползались по городскимъ улицамъ, переполненные чув- ствомъ, хотя бы и относительной, свободы; дома насъ могли ожидать нЪкоторыя непріятности, въ родЪ предстоящей зубрежки уроковъ или ворчанія родителей, но все же мы, « вольноприходящiе » гимназисты, чувствовали себя не­ сравненно счастливЪе пансіонеровъ, или злосчастныхъ бурсаковъ-семинаристовъ, которыхъ школьная дисциплина продолжала давить безъ перерыва цЪлый день. Трудно и представить, что было бы съ нами, если бы пресловутая «система» ввела въ свою программу и забрала бы въ свои руки и внЪшкольное воспитаніе! Къ счастію, въ то время она еще до этого не додумалась, ограничивъ свое воздЪйствіе исключительно школьной дисциплиной да не- укоснительнымъ выполненіемъ учебной программы. И это было благо: хотя мы, въ большинствЪ почти безконтроль-