b000002169

кого, даже смутнаго представленія. Въ этомъ смыслЪ атмо­ сфера тогдашней гимназіи, въ особенности ея пансіона, была довольно непривлекательна. Среди чуть ли не боль­ шинства великовозрастныхъ пансіонеровъ старшихъ клас- совъ царилъ скрытый развратъ и цинизмъ, скабрезные разговоры представляли самое излюбленное ихъ развле­ ченiе. Они собирали вокругъ себя цЪлую толпу мальцовъ и развращали ихъ младенческія души, если онЪеще раньше не были развращены въ своихъ крЪпостныхъ дворняхъ. Среди нихъ практиковались всевозможные виды школяр­ ской разнузданности, отъ ребячески легкомысленныхъ до самыхъ грубыхъ и противоестественныхъ проступковъ. Часъ за часомъ, день за днемъ разлагающая язва этой атмосферы невидимо впивалась и въ мою душу, вызы­ вала со дна ея темные, низменные, звЪриные инстинкты, заставляя прислушиваться къ этой мерзости. И это въ то время, когда мнЪ было не болЪе 12—13 лЪтъ! Достойно замЪчанія, что эта атмосфера находила кос­ венно скрытое сочувствіе даже со стороны нЪкоторыхъ педагоговъ. Такъ, были надзиратели, по секрету переда- вавшіе ученикамъ о своихъ любовныхъ и иныхъ похож- деніяхъ и вообще съ удовольствіемъ бесЪдовавшіе съ ними на эту тему; были и учителя въ такомъ же родЪ, какъ, напримЪръ, великолЪпный французъ парикмахерскаго типа, вывезенный какимъ-то бариномъ изъ Парижа къ своимъ дЪтямъ, а затЪмъ за негодностью приспособленный къ на­ шей гимназіи въ образЪ заправскаго педагога; отчасти по- виненъ былъ въ этомъ и вышеупомянутый нЪмецъ. Я помню, какъ раза два въ недЪлю мы сходились по вече- рамъ въ квартиру къ французу въ количествЪ 10 и бо- лЪе человЪкъ для практическихъ занятій по французскому языку. Предполагалось, что обученіе артелью каждому изъ насъ обойдется значительно дешевле; дЪйствительно, приходилось на каждаго не болЪе 50 коп. за вечеръ. Это были необыкновенно игривые вечера! ВеликолЪпный фран­ цузъ, всегда одЪтый по послЪдней модЪи пугавшій насъ