b000002169

около котораго стояли теперь трое сторожей въ обычныхъ мундирахъ отставныхъ солдатъ, съ пучками розогъ въ рукахъ. — Смотри, Захарченко тутъ,—сказалъ мнЪ шопотомъ одинъ мальчуганъ, толкая меня локтемъ и показывая на передняго солдата съ худымъ, обыкновенно добродушнымъ, но теперь сердито - серьезнымъ лицомъ. У меня какъ будто что-то отлегло отъ сердца, и лучъ какой-то совер­ шенно неопредЪленной надежды мелькнулъ въ моемъ воспаленномъ мозгу. Захарченко былъ тотъ солдатъ, о ко- торомъ среди учениковъ упорно держалось мнЪніе, что это былъ единственный изъ сЪкачей, который необыкно­ венно ловко умЪлъ проводить начальство, показывая видъ, что онъ съ звЪрскимъ усердіемъ сЪчетъ свою жертву, даже вызывая для всЪхъ очевидныя полосы и въ то же время не принося никакой существенной боли своимъ жертвамъ. Говорили, что онъ особенно былъ жалостливъ къмалышамъ. Не успЪла еще наша шеренга выстроиться въ настоя- щемъ порядкЪ вдоль пустого пространства между солда­ тами съ кучею розогъ и умывальникомъ, какъ изъ глубины спальни появилась внушительная и характерная фигура нашего инспектора. Это былъ человЪкъ средняго роста, очень толстый, заплывшій жиромъ, съ большой головой, съ падавшими до плечъ волосами, съ крупными чертами лица, съ большимъ животомъ и съ короткими ногами. Хо- дилъ онъ въ очень широкомъ форменномъ свЪтло-синемъ сюртукЪ, въ широчайшихъ такихъ же штанахъ, съ неиз- мЪнной серебряной табакеркой въ рукЪ, изъ которой онъ постоянно таскалъ толстыми жирными пальцами табакъ къ такому же жирному носу, обильно усыпая свой жи- вотъ. Это былъ ученый классикъ, умный человЪкъ, какъ говорили о немъ у насъ въ городЪ, въ то время погру­ женный въ поэтическій переводъ поэмы «Магабгарата». Можетъ быть, благодаря именно этой поэтической на­ строенности на его лицЪ постоянно сіяло надмЪнно—не­ возмутимое выраженіе, съ печатью легкой думы на челЪ,