b000002168

Абрамчук не отвечал на мой вопрос и только сму­ щенно кивнул головой. — А где же старый Сидорыч? — Старичок скончался... Еще тогда... давно... Мы ему посылали туда немного денег... всего три рубля, госпо- дин, больше тогда не могли,— наивно извиняясь, доба ­ вил Абрамчук,— ну, и нам причлали их назад , потому что чтаричок чкончался... — Что ж, Абрамчук, должно быть, очень плохо вам живется? — спросил я. Он отвечал мне только характерным для него подер­ гиванием плеча и робкою, молчаливою улыбкой безволь­ ного человека. В это время его спутница, очевидно, меня наконец признала. Она быстро окинула меня подозрительно-не­ доброжелательным взглядом, перекинула шарманку на другое плечо и двинулась дальше. Абрамчук беспокойно посмотрел ей вслед, намереваясь тотчас же тронуться за нею. Но я з ад ерж ал его. — А вы все еще хорошо играете,— сказал я.— Нет, д аже лучше... Отчего же вы не поступите в оркестр? З а ­ ходите ко мне... Мы это обдумаем... Я вас познакомлю с артистами... Зайдете? — Все быть может! — отвечал он и снова закивал мне головой, смущаясь, кажется, тем, что он благо­ даря палке в одной руке и девочке — на другой, никак не мог приподнять, по всегдашней привычке, свою шапочку. Отойдя порядочно далеко, Катена остановилась, по­ ставила шарманку на подставку и заиграла. Абрамчук торопливо еще раз кивнул мне головой, улыбнулся и поспешил к своей спутнице. Он, впрочем, больше не играл. Шарманка, проиграв две-три пьесы, грубо оборвалась и замолкла, и мои ста­ рые знакомцы скрылись вдали аллеи. Немного погодя я оделся и пошел пройтись по той же дороге. Признаться, я надеялся, что Абрамчук еще раз где-нибудь заиграет; мне так хотелось послушать его игру, в которую он вносил что-то такое необыкновенно своеобразное, чего, я уверен, я не мог бы услыхать еще никогда и ни от кого. Я проходил в парке около получаса., а никакой игры