b000002168

короткой суровой юбке, толстых чулках и башмаках, х а ­ рактерно повязанная по-цыгански красным платком, из- под которого на лбу и висках выбивались густые пряди черных кудрявившихся волос; женщина, по-видимому без особого усилия, согнувшись, несла на спине неболь­ шую шарманку; за нею следом шел, опираясь правою ру­ кой на палку, хромой, с деревянною ногой, молодой мужчина; на левой руке он нее худенькую трех-четырех- летнюю девочку, охватившую одной ручонкой его шею, а в другой державшую стальную палочку с треугольни­ ком. Музыканты, по обыкновению, напряженно посматри­ вали на дачные окна, рассчитывая на внимание к себе обывателей. Когда они поравнялись со мной и молодой музыкант взглянул на меня, я сразу вспомнил этот мяг­ кий, ласкающий взгляд знакомых бархатных глаз Аб­ рамчука. — Абрамчук, это вы? — вскрикнул я. Он остановился с неопределенно блуждающей улыб­ кой и затем, по-видимому узнав меня, радушно закивал головой. — Это вы, Абрамсон? — спрашивал я, почти уверен­ ный в своей догадке: так мало он изменился за это время! Д аж е шапочка на голове, казалось, была все та же. — Это я-с,— все улыбаясь, отвечал музыкант. Ушедшая было вперед женщина с шарманкой, услы­ хав наш разговор, приостановилась и стала внима­ тельно вглядываться в меня. Конечно, это была она, К а ­ тена; однако ее было нелегко узнать сразу: она сильно возмужала, кожа на ее лице и руках стала совсем брон­ зовой; в ней уже не было заметно прежней «козьей» гра­ ции, зато все члены ее, казалось, были так же крепки, как у здорового мужчины. Ее скоро выдал знакомый мне взгляд ее больших карих, постоянно возбужденных глаз, светившихся своеобразною энергией и вместе подо­ зрительною недоверчивостью. — А это... ваши?.. Ведь это бывшая Катена? Д а ? — спрашивал я, кивая головой на женщину и девочку. А последняя была вылитая мать: ее темные глазенки исподлобья сверкали на меня так же недружелюбно и недоверчиво.