b000002167

ГДАВА IX . НАКАНУНѢ. 85 — Онъумеръ,—промолвилъ Морозовъ. ~~ Умеръ?! — Да. Я сегодня подучилъ телеграмму изъ Моеквы. Мраченъ былъ Морозовъ, говоря эти слова. Ііовидимому, посѣщеніе Павла и его скорая смерть произвели на его ду- шу глубокое впечатлѣніе. ГЛАВА IX. Н а к а н у н ѣ . Наступившее ненастье надолго засади- ло меня въ моей пзбѣ, тѣсной, душной, съ маленышми окнами, съ плохими ра- мами, привязанными бичевками къ кося- камъ, съ безконечнымъ количествомъ мухъ и запахомъ кислой прошлогодней капусты, которую усердно ѣли мои хо- зяева,. въ ожиданіи свѣжей, подьзуясь постомъ, запрещавшимъ имъ ѣсть скором- ное, котораго у нихъ оказалось очень мало. Мелкій дождь сѣменилъ съ утра до вечера. ІІебо хмурилось кисло и слезли- во. Скучно въ ненастье досужимъ лю- дямъ въ городѣ, а въ деревнѣ еще скуч- нѣе. „Лоно природы“ обращается въ нѣ- что грязное, мокрое, вязкое. ІІрекрасныя поселянки становятся злѣе, хмурѣе и молчаливѣе. Очень могло случиться, что, въ качествѣ досужаго человѣка, я окон- чательно затосковалъ бы отъ деревни, если бы не произошло одно обстоятельство, которое нѣсколько нарушило гнетущее однообразіе деревенскаго ненасгнаго дня. Это обстоятельство вызвало на улпцу всю деревню и дало свѣжій матеріалъ для собесѣдованій. Обстоятельство это, .если хотите, было очень обыкновенное. Какъ- то разъ , утромъ, когда вороны каркали особенно настойчиво и надоѣдливо, черезъ деревню проносилн покойника. Впереди, задолго еще до гроба, показался маль- чуга-нъ съ почернѣлой иконой въ рукахъ, которую онъ держалъ на лоскуткѣ бѣ- лаго холста: чинно и солидно простран- ствовалъ онъ по жидкой грязи среди улицы; два другіе мальчугана, въ огром- ныхъ сапогахъ и въ длинныхъ материн- скихъ кацавейкахъ, съ шапками въ ру- кахъ и мокрыми головами, сопровождали его, сгараясь возможно шире шагать че- резъ лужи. Немного спустя показалась крышка, надѣтая яа головы, принадле- жавшія, вѣроятно, тѣмъ двумъ синимъ сибиркамъ, которыхъ длинныя полы раз- вѣвались на ходу изъ-подъ крыши. ІІа- конецъ, показался и гробъ, вымазанный охрой, покрытый вылинявшимъ и оконча- тельно потерявшимъ позолоту старень- кимъ церковпымъ покровомъ. Шестеро мокрыхъ мужиковъ несли его на сѣрыхъ холстинахъ. За гробомъ торопливо шли двѣ старухи; одна изъ нихъ несла въ рукахъ узелокъ съ медомъ и кутьей. Въ нихъ я призналъ ГІавду и Секлетею. Ря- домъ съ ними шелъ Башкировъ, въ боль- шихъ сапогахъ, въ старомъ черномъ пальтишкѣ до колѣнъ, безъ шапки, съ повязанными носовымъ платкомъ ушами. РІѢсколько сзади ковылялъ хромой му- жикъ, размахивая одной рукой, въ ко- торой была шапка, а другой опираясь на подогъ, да какая-то старуха, сгорбив- шись „въ три погибели“ , трусила за ни- ми и постоянно сморкалась въ полу. Едва процессія вошла въ деревенскую улицу, какъ изъ всѣхъ воротъ повысыпали обы- ватели. Всѣ крестились, а многіе подхо- дили къ гробу и кидали гроши въ дере- вянную чашку, поставлепную въ ногахъ покойника, и молча кланялись Башкиро- ву. Посрединѣ деревни мужики, несшіе гробъ, остановились, чтобъ перетянуть холсты съ одннхъ плечъ на другія. ІІо- дошли обыватели и предложили отъ себя „смѣну“. Трое усталыхъ носильщиковъ согласились. Всѣ разговаривали тихо, шопотомъ. Раздавались совѣты: „держи, держи прямѣй! Подтяни въ ногахъ-то! Господи Іисусе! Въ головахъ-то поддер- жите! Святый Болсе, Святый крѣпкій! Ну, теперь ладно! Со святыми уіюкой!“ Ба- бы, благочестиво сложивъ на грудяхъ руки, разговаривали . со старухами, по- глядывая то на покойника, то на Башки- рова, вставшаго къ гробу на смѣну одно- му изъ носильщиковъ. Дождь тихо ба- рабанилъ въ сосновую крышку и про- бирался за ворота провожавшнхъ. Звон- ко упалъ въ чашку послѣдній грошъ; процессія тронулась. Оставшіеся обыва- тели перекрестились, вздохнули п долго еще всей деревней смотрѣли вслѣдъ ухо- дившимъ. Потомъ сбились въ кучу подъ одними воротами съ навѣсомъ и долго о чемъ-то толковали. ІІослѣ обѣда погода начала разведри- ваться; сѣрыя тучи разсѣялись и пре- вратились въ бѣлые, молочные хлопья быстро мчавшихся по голубому небу обла- ковъ; заходящее солнце весело заиграло на мокрой листвѣ и соломенныхъ кры- шахъ избъ. Собаки вылѣзли сушиться