b000002167

ГЛАВА V III. СТРАНІІЫЕ ЛІОДИ. 7 9 ритъ, удобное мѣсто... Вы, говоритъ, скраситенашу жизнь... А, вѣдь, этиподва- лы, чердаки да „комнаты съ небилыо"—ги- бель для васъ ... Еще бы!—Я, говоритъ, и Башкироваприглашу... А то, говоритъ, всѣ мы врозь глядимъ,—вотъ, говоритъ, настоящаго-то дѣла и не выходитъ. —Слав- ная она такая женщина, добрая... Да, вѣдь, и въ Питерѣ много было ихъ, хо- рошихъ-то жешцинъ, а все же я утекъ. — Ну, такъ или иначе, а я все-таки тебя не отпущу,—сказалъ Морозовъ. — Да куда ужъ мнѣ!... Я, братъ, и самъ радешенекъ, что хоть есть прилич- ное мѣсто для „исхода души!“ .. Будетъ ужъ, помытарствовалъ!.. Да, ну такъ чтО же о Башкировѣ-то знаешь? — Знаю я не особенно много,—ска- залъ Морозовъ.—Вы, кажется тожеинте- ресовались имъ?—спросилъ онъ меня.— Такъ вотъ и кстати. Павелъ вытянулъ вдоль дивана свои тонкія ноги, положилъ руки на грудь и сурово сталъ смотрѣть въ потолокъ. — Я только два раза и видѣлъ его передъ тѣмъ, какъ онъ поселился около насъ. въ избѣ,—началъ Морозовъ... Однажды я его встрѣтилъ въ Москвѣ, на студенческой квартирѣ у одного. до- вольно обезпеченнаго студента... Онъ только что кончилъ курсъ. Онъ уже и тогда поразилъ меня своею оригиналь- ностыо, а въ особенности я былъ пора- женъ тѣмъ, съ какимъ уваженіемъ отно- силась молодежь къ нему, къ этой невзрач- ной, смирной, застѣнчивой личности... А о ііъ только и дѣлалъ, что добродушно улыбался, да краснѣлъ и потѣлъ... Го- ворить онъ, кажется, вовсе не умѣлъ... А между тѣмъ тутъ, по обыкновенію, ораторствовали вдоволь, и каждый ора- торъ, въ концѣ рѣчи, непремѣнно обра- щался къ нему съ вопросомъ: „какъ вы на это взглянете, Иванъ Терентьичъ?.." И всѣ смотрѣли на Ивана Терентьича, пока онъ медленно вытягивалъ изъ-подъ дивана ноги и прнводилъ въ движеніе языкъ, чтобы только сказать: „Чтожъ! ІІичаво... дѣло хорошее, ежели вообще- то в з я т ь ...“ И изрекши это, опять уса- живался въ уголъ... Къ концу вечера хозяипъ, который, кажется, очень заи- скивалъ у Башкирова, обратился къ не- му опять, навѣрное улсе съ неоднократ- ною просьбою—поселиться у него: квар- тира была просторная, свѣтлая, сухая.. Гости тоже присоединились къ хозяину.. Башкировъ смутился—и не соглашался. Его допрашивали: почему? Приводили всѣ удобства этой квартиры, сравнителыю съ тою конурой, въ которой онъ жилъ. Башкировъ, наконецъ, выпалилъ: „Да чаво-жъ я отъ своихъ хозяевъ уйду? Къ нимъ, окромя меня, никто не пойдетъ... А я все жъ имъ малую толику въ доход- ную статью вношу...“ Съ тѣмъиушелъ. Начались, конечно, о немъ толки; гово- ршги о томъ, что онъ жилъ съ какими- то малярами, которые уступали ему ма- ленькую, сырую комнатку, бралисънего пять рублей въ мѣсяцъ, и всѣ эти пять рублей всею артелыо ежемѣсячно пропи- вали... Иные считали такой образъ жиз- ни оригинальничаньемъ со стороны Башки- рова, но другіе жарко его защищали, какъ можетъ защищать юность своихъ любимцевъ. — Только вы его и видѣли? — спро- силъ я. — Нѣтъ, и еще разъ видѣлъ... Я вамъ опять признаюсь, что несмотря на жар- кую защиту молодежи, Башкировъ, своею утрировкой, уже и тогда произвелъ на меня впечатлѣніе не въ его пользу. Но... вотъ, годъ спустя послѣ этого, одинъ мо- лодецъ, болыпой руки либералъ, зата- щилъ меня къ нему. Мы пришли къ нему уже вечеромъ. Пробравшись черезъ тем- ный и грязный дворъ, мы вошли въ сѣни, совершенно поглощенныя мракомъ, и цѣлые полчаса искали дверную скобку; наконецъ, нашли. Въ отвореннѵю дверь повалилъ паръ и послышались цѣлые десятки голо- совъ.Вокругъ стола сидѣли рабочіе и иили чай;настолѣ горѣла сальная свѣча, отчего въ болыпой комнатѣ былоочень сумрачно. ЬІа нашъ вопросъ. намъ указали на ма- ленькую дверь въ стѣнѣ. Отворивъ ее, мы, наконецъ, попали къ Башкирову. Комна- та была длинная и просторная, но почти ничѣмъ не меблированная, кромѣ письмен- наго стола съ лампой, иокрытой бумаж- нымъ зеленымъ абажуромъ, трехъ стуль- евъ, двухъ простыхъ, сосновыхъ табуре- токъ, кушетки, очень похожей на корыто, такъ какъ оредина въ ней провалилась, и желѣзной кровати, купленной по случаю въ больницѣ, даже съ доской, прикрѣплен- ной на палкѣ у изголовья; на ней, кажет- ся, и тогда еще я замѣтилъ полустертую латинскую надпись. Башкировъ встрѣтилъ насъ въ потертомъ пальто, съ растрепан- ными волосами и въ ночной семинарской рубашкѣ, завязаішой у шеи грязными те- семками... Черныя брюки у него попали за спустившіяся отъ дряхлости рыжія го-