b000002167

80 ЗОЛОТЫЯ СЕРДЦА. ленища, изъ одного сапога высовывалась какая-то тесьма, которую онъ, ходя, во- зилъ за собою по полу... Кавъ видите, я до мелочей все замѣтилъ, и это именно потому, что я былъ уже предубѣжденъ и видѣлъ во всемъ утрировку... Можетъ быть, впрочемъ, ея и не было, но уже все такъ складывалось, какъ нарочно... Встрѣтилъ онъ меня съ моимъ либера- ломъ не особенно радушно, хотя либералъ мой и называлъ его своимъ пріятелемъ. У него были гости: два мастеровыхъ, въ нагольныхъ полушубкахъ, которые тот- часъ же было начали прощаться, но онъ ихъ не пустилъ и усадилъ опять. А на кушеткѣ сидѣла одна, чрезвычайно стран- ная личность: я немогъ опредѣлить, сколь- ко ей было лѣтъ. Длинные, нечесаные во- лосы падали на плечи, лицо заросло бѣле- совато рыжею бородою, глаза блуждали; поверхъ выпущенной за поясъ рубахи на- дѣтъ былъ широкій, засаленный полукаф- танъ, какіе носятъ послушники и дьячки; изъ-за неприкрытыхъ полъ смотрѣли гряз- ные бѣлые штаны. Пока я вглядывался въ эту странную личность, она вертѣла без- толково пальцами и, наконецъ, вдругъ схватила стоявшій за нею у стѣны посохъ съ птицей, вмѣсто пабалдачника... Баш- кировъ, разговаривавшій до этого съ моимъ спутникомъ, который предлагалъ ему при- нять участіе въкакой-то филантропической затѣѣ, тотчасъ же обратился къ юроди- вому; этотъ понесъ обычную чепуху, въ видѣ откровенныхъ изреченій—объ отрѣ- шеніи, о пустыни... объ обличеніяхъ на площадяхъ, что, будто бы, онъ проповѣ- дывалъ 'на базарахъ, за что „терпѣлъ“ и „несъ крестъ“ по полицейскимъ кутуз- камъ. Башкировъ, нужно вамъ сказать, съ чрезвычайнымъ вниманіемъ вслушивался въ слова юродствующаго. Мой спутникъ напрасно старался прервать эту болтов- ню. Башкировъ только мелькомъ взгля- дывалъ на него, мыча что-то въ отвѣтъ, и опять обращался къ юродивому... Это уже выходило изъ всякихъ границъ, по- крайней мѣрѣ, по мнѣнію моего спутника. Онъ не вытерпѣлъ, и, какъ-то заегозивъ на стулѣ, вскрикнулъ: „послушай, Баш- кировъ! Вѣдь, это чортъ знаетъ что та- кое! РІеужели тебѣ не наскучило слушать дребедень дармоѣда?..“ Какъ вы думаете, что сталось съ этимъ застѣнчивымъ, ти- химъ н смирнымъ Башкировымъ?.. Онъ освирѣпѣлъ: башкирскіе глазки его обра- тились просто въ узенькія щелки, изъ ко- торыхъ сверкалъ огонь, лицо налилось кровыо, мнѣ даже показалось, будто во- лосы поднялись на его головѣ... Онъ мед- ленно повернулся къ моему сгіутнику и отвѣчалъ не тотчасъ, по обыкновенію; по- молчавъ секундъ десять, онъ проговорилъ своимъ обыкновеннымъ неторопливымъ го- лосомъ: „Ежели кому неохотно уважать моихъ гостей, такового прошу не утру- ждать себя знакомствомъ сомною.“—„Ііу, ты сегодня чрезвычайно странио настро- енъ,—-перебилъ его мой знакомый, въ за- мѣшательствѣ ища шляпу;—мы коли при- демъ лучше къ тебѣ въ другой р а з ъ ...“ Башкировъ молча опустился на стулъ и, пыхтя, смотрѣлъ на насъ, какъ будто до- жидаясь, когда мы уйдемъ... Признаюсь вамъ, положеніе мое было невыразимо глупое... Выбравшись на Божій свѣтъ изъ мрачнаго и затхлаго подвала, съ которымъ такъ гармонировала и душная духовная атмосфера въ немъ обитавшихъ, я выру- галъ и своего либерала, и Башкирова. Я былъ ужасно разсерженъ... Съ тѣхъ поръ я уже ие сталкивался близко съ Башки- ровымъ; но его красное, освирѣпѣлое мон- гольское лицо такъ и застыло въ моемъ воображеніи... Я и до сихъ поръ иначе не представляю его себѣ... Боюсь я его,— закончилъ Морозовъ и улыбнулся. Павелъ молчалъ. — Павелъ, ты спишь?—спросилъ Мо- розовъ. — Кто? Я? — вздрогнулъ Павелъ. — Ііѣтъ , кажется, я не спалъ... кажется, я о чемъ-то думалъ... Да!.. Вотъ что: пойдемъ-ка къ тебѣ въ кабинетъ... Я тамъ, кстати, выпью... Мнѣ легче бу- детъ... Но вотъ еще что: у меня есть заяцъ. — Какой заяцъ? — Собственно ужъ не заяцъ, а инва- лидъ заячьей породы. Нога у него пере- бита. Мальчишки, чай, деревенскіе, шель- мецы!.. Экая у нихъ эта дикость. Никакой гуманности! Я отдалъ его на соблюденіе твоимъ фрейлинамъ. Такъ ужъ ты, пожа- луйста, прикажи имъ, чтобы пособлюли его. — Ну, хорошо, хорошо! Павелъ пошелъ въ кабинетъ, а я сталъ прощаться съ Морозовымъ. — Какъ онъ своими „переворотами“ напоминаетъ мнѣ такого же чудака—-мо- его отца,—сказалъ Морозовъ, провожая меня.—Такой же былъ! Должно быть, и въ этомъ сходствѣ есть какая - нибудь органическая связь. Можетъ быть, пото- му онъ мнѣ такъ и дорогъ.