b000002167

6 2 ЗОЛОТЫЯ СЕРДЦА. комъ по околицѣ. У воротъ морозовскаго дома лежала старая собака, высунувъ языкъ и прислушиваясь къ чему-то. Двѣ дѣвочки-подростки выбѣжали изъ калит- ки, пошоптались о чемъ-то, пугливо огля- дываясь на барскія окна; песъ медленно поднялся и сталъ вертѣться около нихъ. Часа черезъ полтора по отъѣздѣ ис- правника, ісъ морозовскому дому подъ- ѣхала болыная, крѣпкая, такъ называе- мая „купецкая“ телѣга, съ заложенною въ нее коренастою, гнѣдою лошадыо. Скоро, въ дверяхъ изъ переднеи въ залу, пока- зался тотъ самый высокіГі сѣдоп старикъ, котораго я встрѣтилъ на именинахъ Ли- заветы Николаевны — тотъ „умный“ , по словамъ Петра Петровича, мужикъ, кото- рый знаетъ, „чего не нужно дѣлать, чтобы не подличать, и что возможно дѣлать при данныхъ условіяхъ, чтобы не тратить да- ромъ иорохъ“ . Переступивъ порогъ, онъ истово перекрестился три раза на образъ, поклонился и пригладилъ напереди чуть замѣтно подрѣзанные волосы. — Добраго здоровья, — проговорилъ онъ и, по обыкновенію, устремилъ взоръ куда-то вдаль. — Здравствуй, Филиппъ Иванычъ,— сказалъ Морозовъ,—А къ вамъ исправ- никъ поѣхалъ... Или не зналъ? — Были у насъ ужъ они... Сюда при- казалъ мнѣ пріѣхать, кушать они здѣсь будутъ ...А у насъ ужъ были, теперькъ сусѣдскому управляющему поѣхали. — Ну, садись, Филиппъ Иванычъ. Са- дись сюда!—пригласилъ его Морозовъ къ переднему столу. — Нѣтъ, ужъ я вотъ здѣсь. Старикъ сѣлъ близъ двери, у малень- каго столика, положилъ н а х него шляпу и сталъ барабанить слегка по ней рукой, какъ обыкновенно дѣлаютъ крестьяне, когда что-нибудь обдумываютъ. — Что новаго скажешь? — сиросилъ Морозовъ. — Да есть... есть кое-что,—не скоро отвѣчалъ старикъ, —• есть мнѣ до тебя дѣло, Петръ Петровичъ... — Какое же? — Да я ужъ—извини Бога для,—съ артелыо-то нашей хочу нарушить. — Что такъ? —спросилъ Морозовъ. По его лицу нробѣжала-было какая-то тѣнь, но онъ, видимо, задалъ этотъ вопросъ безъ особаго изумленія, а больше изъ простого любопытства. — Ты, Петръ Петровичъ, не думай, что это изъ-за тебя, а либо что въ этомъ самомъ дѣлъ есть не хорошо... Дѣло это доброе, это я завсегда скажу... А ежели я отхожу, такъ отъ себя единственно... И никто, кромѣ меня, тутъ непричиненъ. — Что же у тебя такое случилось? — Такъ, братецъ мой, полоса у меня эдакая незадашная пошла... во всемъ... Грѣхъ на меня идетъ. Въ земцы эти удостоенъ былъ, думалъ: отчего не по- служить? Послужимъ. А дѣло совсѣмъ дрянь вышло... — А что у васъ? — Выборы были, пьянство это нача- лось... А-ахъ, Господи! Неудовольствія пошли... Одинъ на другого... Доношеніе въ подкупѣ объявилось... М енявъто же число, въ пьяницы, въ душепродавцы за- несли... О-охъ, дѣла, дѣла!.. Въ артель эту свою ты меня пріурочилъ... Только- что приспособился, а тутъ этотъ мужи- чокъ... помнишь, съ пахлей сбившійся мужичекъ, просился къ намъ въ артель?.. — ЬІу, что же? помню... — Ну, съ петли сняли... Обезработѣлъ совсѣмъ, обголодалъ. А мужйчокъ-то изъ моей волости... Пошли это въ народѣ толки... По лицу Морозова гірошла тѣнь уже такъ ясно, что это замѣтилъ даже ста- рикъ... — Все Богъ! Никто какъ Онъ!—поспѣ- шилъ успокоить старикъ,—Теперь опять волостнымъ удостоили... Такія дѣла по- шли! Ровно вотъ грѣхъ за мной слѣдомъ идетъ... Думалъ, думалъ, да вотъ сегодня самому-то, его высокородію, и забросилъ словечко, чтобъ меня, то-есть, освобо- дилъ... — Что же у тебя тамъ? — Миого, братецъ мой, много всего. Какъ все-то это сообразить, такъ, ду- мается, ипетли тебѣ мало... Вотъ каково! А, вѣдь, по душѣ-то, по совѣсти тебѣ признаться—только на одномъ и стоять тщился, чтобы какъ не согрѣшнть, чтобы для всѣхъ было въ любовь, да въ миръ! Такъ, думается, что, ужъ ежели на тебя эта полоса пошла, только одно тебѣ спа- сеніе—отойти,.. Значитъ, грѣхъ за тобой идетъ ужъ; значитъ, отойди, чтобы твоя полоса другимъ не вредила... Вотъ что! — По какому же дѣлу къ тебѣ исправ- никъ пріѣхалъ? — По порубкѣ въ колосьинской дачѣ, а вторымъ дѣломъ — по келейницамъ... Старушьи проступки разбирать. А-ахъ,