b000002167

ГЛАВА УИ. СРЕДИ ДОБРЫХЪ ЗНАКОМЫХЪ.. 61 — Извините-съ, господинъ... какъ? Кол- паковъ? — Калмыковъ... къ вашимъ услугамъ,— поправилъ любезно исправникъ, чуть дви- пувшись къ нему туловищемъ. — Если вамъ, г. Колпаковъ, будетъ угодно сопровождать меня, то прошу... Для меня время дорого. — Да, да... сейчасъ, къ вашимъ услу- гамъ, молодой человѣкъ!—ядовито вытя- нулъ исправникъ.—Я уважаю драгоцѣн- пое вреімя человѣка, который его посвѣ- щаетъ высшимъ... — Позвольте, сударыня, раскланять- ся, — перебилъ сурово Колосьинъ и тот- часъ же о іія т ь , словно мимоходомъ, сталъ подавать намъ руку. — Мы васъ ждемъ обѣдать въ четыре часа... - - Въ четыре?—Колосьинъ посмотрѣлъ на часы.—-Да, я буду въ свое время; я успѣю кончить все. И, вынувъ изъ-подъ мышки кожанную фуражку, которую онъ все время дер- жалъ тамъ, пригласилъ исправника слѣ- довать за нимъ и скорою походкой вы- шелъ въ дверь, какъ уходитъ занятой докторъ-практикъ съ консультаціи. Исправникъ тоже поднялся, отдзгваясь, застегнулъ китель, сунулъ мундштукъ въ карманъ широкихъ синихъ шароваръ и сдѣлалъ намъ любезный поклонъ, шарк- нувъ по-военному ногой. — Въ четыре часа будемъ имѣть удо- вольствіе видѣться? — Конечно,—сказала Лизавета Нико- лаевна. Все это время я не имѣлъ случая вгля- дѣться хорошенько въ лицо Морозова, но теперь, когда. онъ сѣлъ,словно разбитый, въ уголъ дивана,—я удивился: такъ из- мѣнился онъ за послѣднюю недѣлю. Доб- родушіе на его лицѣ смѣнилось какою-то досадливою грустыо; глаза смотрѣли скуч- но; во всемъ въ немъ чуялось раздраженіе. — Ну, чтО; Петя, какъ показался тебѣ теперь Колосьинъ? Мы давно ужъ его ие видали?— спросила Лизавета Николаевна. — Какъ же онъ мнѣ можетъ иначе по- казаться? Все та же самодовольная скоти- на!—проговорилъ Морозовъ и раздражен- но повернулся въ углу дивана. Лизавета Николаевна взглянула на ме- ня и грустно пожала плечами. Всѣ мол- чали. — Вотъ они,—заговорила опять Лиза- вета Николаевна, показывая на меня,— принесли двѣ любопытныя новости... — Что же? — Папа-крестный навѣстилъ Башки- рова, а къ намъ даже не заѣхалъ. Гово- рятъ , они стали пріятелями. Морозовъ молчалъ. — Катерина Егоровна ушла пѣшкомъ... вмѣстѣ съ Матреной Петровной. — Куда? — Вѣроятно, за какимъ - нибудь дѣ- ломъ. — И прекрасно дѣлаютъ... Каждая ба- ба, которая стучитъ лбомъ о полъ гдѣ- нибудь въ Соловкахъ, безконечно дѣль- нѣе и честнѣе насъ, дѣльцовъ... Морозовъ выпалилъ это залпомъ и, бы- стро вставъ,пошелъ къ себѣ въ кабинетъ. Лизавета Николаевна долго смотрѣла какимъ - то страннымъ взглядомъ на за- творившуюся дверь и потомъ, медленно поднявшись, сказала, что ей надо распо- рядиться по хозяйству,и попросила меня развлечь ея мужа. Я пошелъ въ кабинетъ къ Петру Пе- тровичу; онъ уже былъ въ рабочей блузѣ. Сброшенный сюртукъ валялся на диванѣ. — Вотъ самый лучшій медикаментъ пр-' всякихъ психическихъ неурядицахъ, — сказалъ онъ мнѣ, показывая въ рукахъ рубапокъ, — только этимъ и спасаюсь... Дамъ себѣ гонку часа такъ на три, до третьяго пота,—мигомъ всю чушь изъ го- ЛОВЫ ВЫГОІІИТЪ. И опять хоть приблизи- зительно на человѣка похожъ будешь... — Лѣчитесь, а я вамъ помогу: буду молчать и не заикнусь ни о чемъ, что могло бы вызвать вновь приступы психи- ческой неурядицы. ІТетръ Петровичъ взворотилъ на вер- стакъ огромный конецъ доски и началъ строгать. Работалъ онъ легко, плавно, хорошо. Скоро лицо его ожило, зарумя- нилось; на лбу показался здоровый потъ, и черезъ нѣсколько минутъ онъ уже такъ увлекся физическою работой, что даже замурлыкалъ подъ носъ свою любимую пѣсшо „Не бѣлы-то ли снѣга въ полѣ забѣлѣлись...“ Я ему не мѣшалъ. От- крывъ окно и перевѣсившись туловищемъ черезъ подоконникъ, я смотрѣлъ на вив- шуюся за палисадомъ дорогу, которая пускала отъ себя поворотъ къ морозов- скому дому. Вдали, вправо, изъ-за облака пыли, то показывался, то пропадалъ ан- глійскій экипажъ Колосьина, куда-то уно- сившій его съ исправникомъ; влѣво вид- нѣлось село. Сѣдой мужикъ ч то -то копался около вереи. Ребятишки гопялись за поросен-