b000002167

48 ЗОЛОТЫЯ СЕРДЦА. Уоталыя лошади, понуривъ головы, сту- наютъ тоже медленно; за возами идутъ лѣниво привязанныя къ задаімъ телѣги коровы, изрѣдка пытаясь натянуть би- чевку и оторваться; съ нѣкоторыхъ во- зовъ глядятъ добрыми болыними глазами головы телятъ. Проснувшіяся бабы на- чинаютъ креститься на виднѣющіяся вда- ли колокольни, „прибираются", повязы- вая головы красными платками. Весь по- ѣздъ, возовъ въ 5—10, тянется лѣниво, и только два жеребенка оживляютъ это путешествіе, позвякивая весело бубенца- ми да перебѣгая съ одной стороны улицы на другую. Не успѣлъ еще скрыться съ глазъ первый поѣздъ, какъ уже издали снова слышится скрипъ и запахъ дегтя и свѣжаго сѣна—и новый рядъ возовъ тянется за первымъ. Но мы не даромъ стоимъ и ждемъ съ Орелкоіі. Изъ-за по- ворота улицы появляется новый рядъ во- зовъ, и вотъ,едва они успѣли поровнять- ся съ нами, какъ изъ средины ихъ от- дѣляется знакомая сивая старая кобыл- ка, съ поблекшими сѣрыми, добрыми и вѣчно унылыми глазами: грубо покрики- вая на нее, двѣ сидящія въ телѣгѣжен- щины приправляютъ къ воротамъ нашего дома. Я и Орелка весело бросаемся къ подъѣзжающимъ. — Наткась, наткась, кто насъ повстрѣ- чалъ!.. Вотъ ужъ не ждали, не гадали! Да чего это ты, родной, всталъ такъ ра- но?—ласково привѣтствуютъ меня пріѣз- жія женщины, выскакивая неторопливо изъ телѣги. — У насъ ребятишки по дерев- нямъ—и то еще с іія т ъ объ эту пору... — Хорошо очень утромъ-то!—отвѣчалъ я, ликуя, что мнѣ удалось перещеголять даже деревенскихъ ребятишекъ. —• Хорошо, родной! Здорово эдакъ-то вставать. А папенька съ маменькой здо- ровеньки ли? — Здоровы, ничего; всѣ здоровы. — Ну и слава-теГосподи! Мы вотъ вамъ мучки привезли, заказывалъ тогда па- пенька-то. Первая мучка, только что смо- лота. Вотъ на-ко тебѣ деревенскаго го- стинчику, испробуй. Изъ этой самоймуч- ки лепешку спекла, кушай во здравіе. И женщины тащили откуда-то изъ глу- бины телѣги вывалянную въ сѣнѣ лепеш- ку и совали ее мнѣ, съ прибавленіемъ двухъ каленыхъ яицъ, съ полуоблупив- шеюся шелухой. Я не могу уже теперь передать ясно тѣ ощущенія „деревни“ , которыя тогда охватывали менявсецѣло, но помню что-то невыразимо пріятиое и въ поглаживаніи заскорузлыхъ рукъ, ко- торыми нѣжили меня крестьянки, и въ прикосновеніи теплыхъ побѣлѣвшихъ ста- рыхъ губъ сивки, которыми любезничала она со мною, когда я гладилъ ея голову. Что-то невыразимо вкусное было и въ этомъ особенномъ запахѣ „деревни", ко- торый вдругъ наполнилъ весь нашъ ма- ленькій дворикъ, когда телѣга была вве- дена въ ворота, и въ этой сѣрой, кру- той, разрисованной крестикамиикружоч- ками болыпой деревенской лепешкѣ изъ „первой мучки“ . Но всего яснѣе, всего рѣзче врѣзались въ мою память образы этпхъ двухъ женщинъ. Случалось, когда онѣ были заняты чѣмъ-нибудь и не обра- щали на меня вняманія, я долго, молча, наблюдалъ надъ ними, всматриваясь въ ихъ грубыя, загорѣлыя лица, въ ихъ мѣрныя, медленныя движенія, когда онѣ таскали на спинахъ трехъ-четырехъ пудовые мѣшки. Я вслушивался въ ихъ тягучую, размѣренную, вѣжливую, но не- подобострастную рѣчь, когда онѣ гово- рили съ моимъ отцомъ. Изъ своихъ на- блюденій прежде всего я вывелъ одно: ч т о .эти женщины небыли женщины, какъ я представлялъ ихъ по окружавшимъ ме- ня, что онѣ если и женіцины, то совер- шенно „особенны'я“ , какъ, напр., совер- шенно особенными представлялись мнѣ женщины Новой Гвинеи или Африки, ко- торыхъ я разсматривалъ въ Живописномъ Обозрѣніи. И на такое представленіе я имѣлъ много данныхъ. Такъ, напр., я при- вывъ видѣть нашихъ городекихъ жен- щинъ непремѣнно въ качествѣ подспорья: я не могъ иначе предетавить ихъ себѣ, какъ именно чьей-либо женой, сестрой, дочерыо, матерью, непремѣнно служащею, покоряющеюся, подчиняющеюся отцу, бра- ту, мужу, чаще всего мужу. Если я встрѣ- чалъ какую-нибудь женщину изъ город- скихъ, то въ моемъ умѣ сёйчасъ же, по ассоціаціи представленій, рисовался об- разъ ея супруга, сообразно тому выра- женію, какое носило ея лицо. Здѣсь же не было ничего подобнаго. Чѣмъ больше я всматривался, чѣмъ ближе наблюдалъ этихъ женщинъ, тѣмъ окончательнѣе те- рялась для меня всякая возможность пред- ставить возлѣ нихъ мужика. Онъ при нихъ совершенно дѣлался ненужнымъ. Кажется, не было для нихъ такого поло- женія, такого затрудненія, съ которымъ онѣ не управились бы сами и при кото- ромъ нужно было бы понуканье или по- мощь мужика. Вотъ эта-то именно черта