b000002167

ГЛАВА V I. НЕЗАМУЖНИЦЫ. 45 чей, одинокой елыо, величественно царив- шей надъ окрестною зеленью, съ лавоч- ками подъ ея густо и .тяжело нависшими вѣтвями, отъ которыхъ лился здоровый смолистый ароматъ. Я любилъ лежать на копнѣ скошенной травы, у ея массивнаго ствола, смотрѣть сквозь вѣтви на голу- бое, чистое, какъ бирюза, небо, внимать мѣрному, добродушному ворчанью Кузь- минишны, обыкновенно сидѣвшей рядомъ на лавочкѣ, въ своихъ оловянныхъ оч- кахъ, и слушать постукиваніе и потре- скиваніе деревянныхъ спицъ, которыми она вязала какую-то безконечную штуку. Дѣтствомъ самымъ раннимъ, самымъ зе- ленымъ пахнуло на меня, и моя изболѣв- шая грудь сладко отдыхала въ этой мир- ной истомѣ. Ничто не нарушало этого покоя, ничто не тревожило моей груди. ЬІапротивъ, мнѣ чрезвычайно нравилось, когда кто-нибудь завертывалъ въ этотъ уголокъ: то майоръ придетъ, весь въ по- ту, въ пыли, красный, но живой, дѣятель- ный; присядетъ на уголъ лавки, состритъ что-нибудь на нашъ съ Кузьминишной счетъ, набьетъ трубку п долго сопитъ ею; то Кузя забѣжитъ „на одну секунду“, броситъ, мимоходомъ, какой-нибудь афо- ризмъ собственной философіи, въ родѣ того, „что ежели по настоящему времени судя, то самое лучшее—отрѣшиться, по- тому вездѣ — единственно, какъ мамонъ, и болѣе ничего!“ Приходила къ намъ и Катя, улыбалась нашимъ „собесѣдовані- ямъ“ и, полузадумчиво-разсѣянно пома- хавъ зеленой вѣткой въ лицо, порывисто опять уходила куда-то. ІІо уходѣ ея на меня почему-то по- стоянно наплывали цѣлыя вереницы мыс- лей, вопросовъ, недоумѣній, и до того овладѣвали мною, что я часто ничего не слышалъ изъ болтовни Кузьминишны, да- же не замѣчалъ, когда она уходила. Да, я сталъ замѣчать, что, помимо Кузьми- нишны, помимо той невыразимо умиряющей душу истомы, въ которой отдыхалъ мой больной организмъ, меня влекло къ май- орской колоніи что-то другое, еще болѣе сильное:это былъ образъ загадочной дѣ- вушки, съ глубокими карими глазами, въ которыхъ свѣтилась непонятая ещемною, неподдававшаяся точному анализу и опре- дѣленію „идея“ , одушевлявшая этотъ об- разъ, придававшая ему особый, таинствен- ный смыслъ. И вотъ, совершенно непред- намѣренно, незамѣтно для самого себя, я сталъ старательно наблюдать за Катей. Разговаривая съ Кузьминншной, я всегда какъ-то невольно сводилъ разговоръ на Катю. Кузьминишна, впрочемъ, этого не замѣчала, такъ какъ и сама имѣла сла- бость, кстати и не кстати, болтать о своей питомицѣ. ІІомню, какъ-то разъ зашла Катя въ садъ, улыбнулась намъ, присѣла на скамью и стала играть съ болынимъ дымчатымъ котомъ, неизмѣннымъ спутникомъ и лю- бимцемъ Кузьминишны, пригрѣвшимся на солнечномъ пятнѣ. Мы смотрѣли на нее. — Что же вы замолчали? — спросила Катя, оставляя кота, — развѣ я вамъ мѣшаю? — Ну, матушка, ужъ ты-то не мѣша- ешь! Богъ знаетъ, что съ тобой подѣла- лось. Нѣтъ, чтобы посидѣла съ людьми, да поговорила, а то сидитъ одна, али ходитъ Богъ знаетъ гдѣ!—ворчала Кузь- минишна. — Да о чемъ говорить? Говорить-то не о чемъ. Обо всемъ уже давно перего- ворили. Нужно замѣтить, чтоКатя не говорила со мною еще ни разу такъ, какъ въ день перваго знакомства: она, дѣйствительно, какъ будто считала, что уже тогда слиш- комъ много сказала, такъ много, что боль- ше говорить нечего и не зачѣмъ. Это часто бываетъ съ сосредоточенными и порыви- стыми натурами: то онѣ неожиданно вы- ложатъ предъ вами всю душу, помимо вашего ожиданія и часто помимо собствен- наго желанія, то вдругъ сдѣлаются къ вамъ холодны, равнодушны, недовѣрчивы, и тѣмъ холоднѣе, чѣмъ сильнѣе, чѣмъ жарче былъ первый сердечный порывъ. Кузьминишна совсѣмъ разворчалась, а Катя опять присѣла къ коту и стала ще- котать его вѣткой. Затѣмъ она, съ обыч- ной своею порывистостыо, поднялась, сня- ла съ шеи платокъ и накинула его на голову. — Я ухожу, Кузьминишна. Пріѣдетъ папа обѣдать—меня не ждите,—-сказала она. Лицо ея сдѣлалось опять такъ вну- шительно - серьезно, что, казалось, ника- кія возраженія не могли имѣть для нея значенія. — Ну, опять пошла егозить,—буркнула Кузьминишна.—Да ты скажи хоть, куда идешь-то? Чай, по избамъ бродить съ этой... съ Морозихой? — Да, къ ней...До свиданія,—обрати- лась Катя ко мнѣ .— Я васъ, навѣрное, завтра опять увижу здѣсь...Вы позволи- те, мы будемъ уже по родному: я не 'стану постоянно повторять вамъ „здрав-